Реестр лимитов добычи медведей в России

Независимый реестр истребления медведей создан в рамках исследовательской работы проектов Павла Пашкова. Его задача — собрать в одном месте официальные данные о разрешенных лимитах на отстрел медведей по регионам России и показать, как эти показатели меняются из года в год.

Данные собираются вручную по официальным постановлениям и нормативным документам региональных властей. Для каждого региона фиксируется количество разрешенных квот по сезонам охоты. В текущей версии реестра собраны данные с сезона 2019/2020 по 2026/2027.

Реестр показывает именно количество разрешенных к добыче медведей и отражает масштабы официально разрешенного отстрела, позволяя сравнивать регионы между собой, видеть резкие изменения лимитов и отслеживать динамику за несколько лет.

Проект будет обновляться ежегодно. На основе этих данных можно отдельно изучать регионы, сопоставлять рост квот с выходами медведей к людям, лесными пожарами, вырубками, освоением территорий и другими изменениями в природной среде.

Медведь — крупный территориальный хищник, которому необходимы обширные и непрерывные природные территории, стабильная кормовая база и относительно низкий уровень постоянного антропогенного давления. Поэтому происходящее с медведями напрямую связано с состоянием крупных лесных экосистем: разрушением местообитаний, пожарами, вырубками, освоением дикой природы и сокращением доступной кормовой базы.

Одновременно в разных регионах России фиксируются выходы медведей к людям и трагические конфликты. На этом фоне официальные лимиты на их отстрел во многих регионах за последние годы существенно выросли. Сам реестр показывает масштаб этого процесса: по собранным официальным постановлениям регионов количество разрешенных к добыче медведей выросло с 24 405 в сезоне 2019/2020 до 52 074 в сезоне 2026/2027.

Именно поэтому ситуация вокруг медведей имеет для нас особое исследовательское значение. Динамику выходов к людям, конфликтов и разрешенных масштабов отстрела необходимо сопоставлять с вырубками, лесными пожарами, освоением территорий и другими изменениями природной среды. Это позволяет использовать происходящее с медведями как один из показателей того, что происходит с крупными природными системами в целом.

Точного ответа сегодня нет. Более того, официальные оценки численности медведей в России настолько расходятся между собой, что использовать их как бесспорное основание для увеличения отстрела нельзя.

В 2018 году Генеральная прокуратура РФ сообщала, что численность бурого медведя сократилась на 36% всего за два года — с 225 тысяч особей в 2015 году до 143 тысяч в 2017 году. При этом прокуратура отдельно указывала, что, несмотря на снижение численности, лимит разрешенной добычи продолжал расти, и предлагала внести бурого медведя в Красную книгу России.

В том же 2018 году ФСБ России разработала предложения о включении бурого и гималайского медведей в перечень стратегически важных ресурсов в связи с незаконным уничтожением животных и контрабандой их частей. Впоследствии соответствующие изменения в перечень действительно были внесены Правительством РФ.

А уже примерно через два года картина резко изменилась. В материалах Минприроды стала фигурировать оценка свыше 300 тысяч медведей. То есть после официальных сообщений о 143 тысячах особей и резком сокращении численности популяция на бумаге фактически более чем удвоилась за несколько лет. Одновременно государственная политика двигалась в сторону расширения охотничьей отрасли, а количество разрешенных к добыче медведей продолжало расти.

Так откуда взялись эти сотни тысяч медведей и насколько достоверно они вообще посчитаны? Тем более, что это малореально в масштабе огромной страны для животного с крайне медленным жизненным циклом.

Профильные специалисты прямо ставят качество такого учета под сомнение. Председатель фонда «Мир Медведей» Андрей Иванов говорит: «Достоверного учета медведя не ведется много лет». Доктор биологических наук Никита Овсяников называет существующую статистику «гаданиями». Зоолог Андрей Кузнецов отдельно указывает на биологическое ограничение роста популяции: медведица приносит обычно от одного до трех медвежат и размножается с большими интервалами, поэтому стремительный «взрыв» численности для такого вида противоречит его биологии.

Дополнительная проблема — сама система учета. Значительная часть региональной информации формируется через охотничье хозяйство и охотпользователей, то есть структуры, которые одновременно работают с распределением охотничьих ресурсов. В наших материалах мы отдельно указываем, что методики учета во многом завязаны на опросах и сведениях охотпользователей, а потому такие оценки нельзя автоматически принимать за точную численность дикой популяции.

Поэтому цифра в 300 тысяч и более медведей — это не установленное количество реально живущих в России животных, а официальная оценка, достоверность которой вызывает серьезные вопросы у профильных специалистов. Картина получается жесткая: в 2017 году — 143 тысячи медведей и требования силовых ведомств усилить защиту вида; спустя несколько лет — уже около 300 тысяч на бумаге, расширение охотничьей индустрии и дальнейший рост разрешенного отстрела.

Вывод такой: достоверной общероссийской численности медведей, подтвержденной полноценным независимым сплошным учетом, нет. Поэтому любые заявления о том, что медведей стало «слишком много» и их необходимо массово отстреливать, требуют чрезвычайно серьезной проверки.

Одна из главных причин — ухудшение состояния среды обитания и сокращение естественной кормовой базы. Лесные пожары, вырубки, освоение дикой природы, строительство дорог и другой инфраструктуры разрушают и дробят территории, на которых медведь живет и кормится.

При нехватке естественных кормов медведи начинают больше перемещаться и чаще выходят к населенным пунктам. Дополнительным фактором становятся свалки, пищевые отходы, туристические стоянки, оставленная еда и другие доступные источники пищи рядом с человеком.

Выход медведя к людям сам по себе не является доказательством роста его численности. Он может быть следствием голода, разрушения местообитаний, сокращения кормовой базы и общего давления на природные территории.

Поэтому рост числа конфликтов необходимо рассматривать вместе с данными о лесных пожарах, вырубках, хозяйственном освоении территорий, состоянии кормовой базы и масштабах отстрела. Только в совокупности эти данные позволяют понять, что реально происходит с медведями и их средой обитания.

Много лет подряд идет лоббистская кампания в попытках легализовать зимнюю охоту на медведей, когда они находятся в спячке. Именно этот факт во многом может быть связан с расширением масштабов отстрела медведей и распространением паники о выходе медведей к людям.

В 2020 году Минприроды утвердило новые Правила охоты и продлило осенний срок добычи бурого медведя до 31 декабря. До этого охота завершалась 30 ноября. Для значительной части России это уже период зимнего покоя: медведи обычно залегают в берлоги в октябре–ноябре, сроки зависят от региона, погоды и кормовой базы.

В 2024 году эту норму оспаривали в Верховном суде России. В иске прямо указывалось, что срок до 31 декабря позволяет добывать животных в берлогах. Минприроды ссылалось на природно-климатические различия, сроки установления снежного покрова и необходимость учитывать региональные условия. При этом само министерство официально признавало, что именно власти субъектов способны оперативно учитывать местные природно-климатические условия и при необходимости сокращать сроки охоты. То есть специальный механизм регионального регулирования уже существует.

24 апреля 2024 года Верховный суд отказался отменять срок охоты до 31 декабря. И уже 24 мая, всего через месяц после решения суда, Минприроды разместило новый проект изменений Правил охоты. На этот раз предлагалось разрешить добычу бурого медведя с 1 июля до 28 или 29 февраля, а гималайского медведя — также до конца февраля. Фактически речь шла о легализации охоты на протяжении всей зимней спячки.

В материалах, сопровождавших изменения охотничьего регулирования, развитие охотничьего хозяйства прямо связывалось с повышением его инвестиционной привлекательности. Это не случайная формулировка. В государственном регулировании охотничьей отрасли показатель «инвестиционной привлекательности деятельности в сфере охотничьего хозяйства» официально закреплен как один из показателей системы охотничьего контроля. Он рассчитывается, в частности, через денежные сборы за пользование объектами животного мира при выдаче разрешений на добычу. Государственная стратегия развития охотничьего хозяйства также прямо предусматривает обеспечение инвестиционной привлекательности предпринимательской деятельности в этой сфере.

На этом фоне продление охоты на медведя до конца февраля приобретает вполне конкретный экономический смысл. Медведь — один из наиболее дорогих объектов трофейной охоты. Берложья охота позволяет заранее обнаружить место зимовки животного, привезти туда клиента и организовать практически гарантированный контакт с конкретным зверем. Такая услуга особенно привлекательна для платной трофейной охоты и охотничьего туризма.

Технология этой охоты известна давно. Спящего медведя заставляют покинуть убежище: используют собак, длинные жерди, шум, выстрелы, пиротехнику. В случае гималайских медведей, которые зимуют в дуплах старых деревьев, описаны способы с пропиливанием или вскрытием убежища, а также использованием дыма и огня для выгона животного. После выхода медведя расстреливают непосредственно возле берлоги.

Особенно опасен зимний период для самок. Медвежата рождаются непосредственно в берлогах, обычно зимой. Снаружи невозможно надежно определить, находится внутри самец, беременная самка или самка с новорожденными медвежатами. При этом действующие Правила охоты запрещают добычу самок с медвежатами текущего года рождения. На практике при вскрытии или выгонке из берлоги установить это заранее невозможно.

Специалисты по медведям выступали против таких изменений именно по этой причине. Указывалось, что продление охоты до конца февраля приведет к появлению осиротевших медвежат возрастом всего несколько недель или месяцев, которые самостоятельно выжить не способны. Для гималайского медведя существует еще одна проблема: уничтожение или повреждение дуплистых деревьев уничтожает сами зимовочные и выводковые убежища, которые животные могут использовать десятилетиями.

Проект 2024 года вызвал массовую отрицательную реакцию. На федеральном портале нормативных актов он собрал около 9,6 тысячи отрицательных оценок и более 700 негативных предложений и замечаний. Против выступила Общественная палата и специалисты по медведям. После общественного давления Минприроды прекратило разработку проекта.

Последовательность событий выглядит так: сначала федеральный срок охоты увеличили до 31 декабря, затем эту норму пришлось защищать в Верховном суде, а практически сразу после судебного решения появилась попытка продлить охоту уже до конца февраля. Одновременно государственная политика в сфере охотничьего хозяйства официально ориентирована в том числе на повышение инвестиционной привлекательности отрасли.

Поэтому коммерческий фактор здесь нельзя игнорировать. Зимняя охота превращает находящегося в убежище медведя в удобный и дорогостоящий объект платной трофейной услуги. Именно берложья охота создает возможность продавать клиенту не просто лицензию, а заранее организованную охоту с высокой вероятностью добычи конкретного животного.

По данным нашего реестра, масштабы разрешенного отстрела медведей в России за последние годы выросли примерно вдвое. После исправления данных по Иркутской области рабочая сумма на сезон 2019/2020 составляет около 25,9 тысячи медведей, тогда как на сезон 2026/2027 официально разрешено добыть 52 074 особи. Это рост примерно на 101%.

Рост был не строго линейным каждый год, но после снижения в сезоне 2022/2023 каждый следующий сезон снова устанавливал новый максимум: 2023/2024, 2024/2025, 2025/2026 и 2026/2027. Во многих отдельных регионах лимиты за несколько лет выросли в разы.

Этот процесс идет одновременно с коммерциализацией охотничьего хозяйства. По данным Рослесинфорга, почти 36 миллионов гектаров лесов передано под частные охотничьи хозяйства — это около трети доступных лесных угодий России. Ведомство указывало примерно на 1 300 частных арендаторов и прямо связывало такие хозяйства с развитием платного охотничьего туризма.

Для регионов охотничий туризм рассматривается как источник частных инвестиций, налогов и доходов. Частные охотхозяйства продают не только право на добычу животного, но и размещение, сопровождение, транспорт, егерское обслуживание и организацию охоты на конкретный вид. Медведь в такой системе является одним из наиболее дорогих объектов трофейной охоты.

Одновременно численность зарегистрированных охотников в стране достигла примерно 5 миллионов человек. Именно такая цифра неоднократно называлась представителями профильных государственных ведомств. При этом речь идет о владельцах охотничьих билетов, а не о пяти миллионах людей, которые обязательно ежегодно выходят на охоту.

С конца 2010-х годов законодательство последовательно расширяло возможности охотничьей отрасли. Была легализована охота с луком и арбалетом, урегулирована спортивная и любительская охота на животных в полувольных условиях и искусственно созданной среде, упрощались отдельные процедуры для охотпользователей, менялись Правила охоты и сроки добычи отдельных видов.

Отдельно развивалось направление охоты как платной услуги. Законодательство прямо допускает оказание услуг в сфере охоты, а государственная политика в отрасли использует показатели инвестиционной привлекательности охотничьего хозяйства. На этом фоне рост квот на медведя нельзя рассматривать отдельно от экономики охотничьей отрасли. Чем больше регионов и частных хозяйств заинтересованы в привлечении охотничьих туристов, тем выше спрос на разрешения, доступные объекты добычи и стабильный объем охотничьего ресурса.

По данным нашего реестра, разрешенные объемы добычи медведей за несколько лет выросли примерно в два раза. При этом во многих регионах лимиты повышались последовательно, а отдельные субъекты устанавливали новые максимумы несколько лет подряд. Именно поэтому любые заявления о необходимости дальнейшего увеличения отстрела должны сопровождаться жесткой проверкой исходных данных о численности животных. В условиях, когда охотничья отрасль сама заинтересована в росте объема добычи, вопрос качества учета становится принципиальным.

Медведи относятся к видам с медленным жизненным циклом и низкой скоростью воспроизводства. Самки достигают половой зрелости не сразу, беременность длится несколько месяцев с характерной для медведей задержанной имплантацией, а медвежата рождаются зимой в берлоге.

Обычно медведица приносит от одного до трех медвежат. После рождения потомство остается с матерью длительное время, и новая беременность, как правило, не наступает каждый год. Интервал между пометами часто составляет несколько лет. Это означает, что популяция медведей физически не способна быстро восстанавливаться после сильного изъятия взрослых животных. Особенно критична гибель взрослых самок: вместе с одной самкой популяция теряет не только конкретное животное, но и будущие поколения, которые она могла бы дать в течение многих лет.

У медведей нет биологической модели быстрого размножения. Это не вид, который способен компенсировать большие потери за один-два сезона. Для восстановления численности требуются годы, а при постоянном высоком отстреле, разрушении местообитаний и снижении кормовой базы восстановление может вообще не происходить.

Отсутствие кедрового ореха напрямую бьет по кормовой базе медведя. Кедровые орехи — один из важных высококалорийных кормов, особенно в период подготовки к зимней спячке. В неурожайные годы или там, где кедровники массово обирают люди, медведи теряют значительную часть осеннего рациона.

Проблема усиливается промышленным сбором. Кедровые леса в ряде регионов фактически обирают до нуля, причем сбор идет не для местного потребления, а в коммерческих объемах. В 2025 году экспорт кедровых орехов из России в Китай вырос в 6,4 раза. При этом официально признавалось, что недобросовестные заготовители направляют в лес организованные бригады, которые собирают орех в промышленных объемах и используют методы, повреждающие сами деревья.

Для медведя это означает прямую потерю корма. Но цепочка на этом не заканчивается. Кедровый орех кормит множество других животных и птиц. Если падает численность мелких и средних видов, которые зависят от кедровников, сокращается и доступная добыча для хищников. В результате нарушается сразу несколько уровней пищевой цепи.

Похожая ситуация происходит с рыбой. В регионах, где медведи зависят от лососевых и другой рыбы, строительство плотин, гидротехнических сооружений, изменение русел и перекрытие миграционных путей сокращают доступ животных к естественным нерестовым участкам. Если рыба не проходит вверх по реке, медведь теряет еще один крупный сезонный источник питания.

Это особенно важно перед зимней спячкой. Медведю необходимо накопить значительные жировые запасы. Если одновременно снижается урожай орехов, ягод и других растительных кормов, а доступ к рыбе сокращается, животное начинает искать альтернативные источники пищи.

Тогда оно выходит к дорогам, поселкам, свалкам, туристическим стоянкам и другим местам, где можно найти пищевые отходы. Это не доказывает, что медведей стало слишком много. Во многих случаях это показывает, что в естественной среде стало меньше доступной пищи.

Есть и прямые научные наблюдения. В исследованиях бурых медведей на Хоккайдо отмечалось, что в годы резкого снижения потребления кедровых орехов и лосося медведей значительно чаще встречали возле людей, а среди животных фиксировали истощенных особей. Исследователи связывали такие выходы именно с дефицитом естественных кормов.

Поэтому цепочка здесь простая: человек забирает орехи, уничтожает или повреждает кедровники, перекрывает реки, сокращает рыбные ресурсы, вырубает леса и осваивает территорию. Кормовая база падает. Медведь начинает больше перемещаться. Возрастает число выходов к людям. После этого последствия разрушения среды обитания начинают представлять как доказательство того, что медведей стало слишком много.

Мы предлагаем провести федеральный межведомственный аудит ситуации с медведями во всех регионах, где одновременно растет число конфликтов с людьми, увеличиваются квоты на отстрел и фиксируется серьезное давление на природные территории. Проверка должна включать данные по лесным пожарам, промышленным и санитарным рубкам, строительству дорог, добыче полезных ископаемых, гидротехническим объектам, состоянию нерестовых рек, промышленному сбору дикоросов, состоянию кедровников, свалкам, туристической нагрузке, изменению землепользования и фрагментации местообитаний.

Каждый зарегистрированный выход медведя к людям должен наноситься на единую карту и сопоставляться с изменениями территории за предыдущие годы. Если конфликты концентрируются возле недавно вырубленных лесов, сгоревших массивов, перекрытых рек, крупных свалок или территорий интенсивного освоения, государство обязано расследовать эту связь. Отдельная проверка необходима самой системе учета животных. Данные, на основании которых рассчитываются лимиты добычи, должны проходить независимую государственную верификацию. Необходимо исключить ситуацию, когда численность фактически оценивается структурами, которые одновременно экономически заинтересованы в увеличении объема охоты.

Мы предлагаем провести независимую федеральную перепроверку численности медведей с использованием нескольких методов одновременно: фотоловушек, генетического анализа биоматериала, маршрутных наблюдений, данных научных организаций и особо охраняемых природных территорий. Методики, исходные данные, территория обследования и статистическая погрешность должны публиковаться открыто. До завершения такой проверки в регионах с резким ростом конфликтов или квот необходимо вводить мораторий на дальнейшее увеличение лимитов добычи. Если государство не может достоверно показать, сколько животных находится на территории и почему они начали чаще выходить к людям, расширение отстрела недопустимо.

Все случаи резкого увеличения региональных квот должны проходить отдельную проверку. Многократный рост лимита должен иметь публичное биологическое обоснование, которое можно проверить по первичным данным. Нельзя увеличивать квоту только на основании заявления о росте численности. Регион должен показать данные по численности, кормовой базе, состоянию местообитаний, смертности, предыдущему отстрелу и динамике конфликтов.

Необходим единый федеральный реестр конфликтов человека с медведем. Для каждого случая должны фиксироваться координаты, дата, обстоятельства, состояние животного, наличие свалки или другого источника пищи, состояние окружающего леса, пожары и рубки поблизости, инфраструктура и итоговое решение по животному. Убийство конкретного животного, представляющего непосредственную угрозу людям, необходимо отделить от массового увеличения охотничьих квот. Это разные задачи. Работа с опасным животным должна проводиться специализированными службами после оценки обстоятельств конкретного случая.

Необходим постоянный запрет охоты на медведей в берлогах и любого умышленного разрушения, вскрытия, задымления или другого воздействия на зимние убежища. Зимний период должен быть полностью исключен из коммерческой и спортивной охоты. В наиболее нарушенных районах необходимо создавать территории полного запрета спортивной охоты и хозяйственного вмешательства, восстанавливать миграционные коридоры и кормовые территории, защищать кедровые леса от промышленного истощения, восстанавливать проход рыбы по рекам и ликвидировать источники пищевых отходов, которые постоянно привлекают животных к человеку.

Отдельно должна проверяться экономическая составляющая. Если одновременно растут официально заявленная численность животных, охотничьи квоты, количество коммерческих хозяйств и доходы от платной охоты, государство обязано исключить конфликт интересов между сохранением популяции и экономической заинтересованностью в увеличении количества доступных для добычи животных. Результаты федерального аудита должны публиковаться полностью: карты, методики учета, первичные материалы, динамика численности, состояние местообитаний, данные об отстреле и причины каждого существенного изменения квот.

Главная задача — установить причину роста конфликтов. Если медведь выходит из разрушенной, выгоревшей или лишенной кормов среды, дальнейшее уничтожение животных не устраняет источник проблемы. Оно только скрывает последствия разрушения экосистемы.