Красноярский край: от лесного бандитизма к расстрелу медведей — кому это выгодно?

На 2026 год власти регионов России подписали указы о допустимых квотах на отстрел свыше 45 тысяч медведей, что является абсолютным максимумом. При этом квотирование росло из года в год примерно с 2019 года, сразу после того, как силовыми ведомствами подтверждалось тотальное истребление медведей в Русской Тайге и даже звучали призывы внести их в Красную книгу РФ. Но курс после резко изменился в сторону увеличения масштабной эксплуатации дикой природы, и спортивную охоту по живым мишеням сделали частью экономики, обещая увеличить прибыль с этого кратно до 2035 года.

В 2027 году, скорее всего, перейдем границу допустимых убийств медведей в 50 тысяч особей. Эту работу по подсчету постановлений и иных документов во всех регионах страны мы уже начали и постараемся выяснить масштаб дальнейшего давления на популяцию.

А тем временем я хочу обратить внимание наших соратников вот на какой факт: чиновники указывают на «непомерно растущую численность» медведей. Причем еще в 2021 году они заявили о численности медведей порядка 300 тысяч особей, всего через четыре года после того, как силовые ведомства давали полностью противоположную информацию — медведей было около 143 тысяч особей и требовалась их защита на федеральном уровне. Биологически, для животного с медленным жизненным циклом, в масштабе огромной России невозможно увеличить численность вдвое за этот промежуток времени.

Нужно ли говорить, что никакой реально объективной численности диких животных у нас нет? Чаще всего оценки формируются со слов прямых интересантов — это охотпользователи (охотугодья). А также предполагаемую численность на бумаге ставят исходя из того, как часто стали видеть животных. В принципе, это самая главная психологическая мера: если люди видят животных чаще, значит, видимо, их стало кратно больше.

При этом игнорируется факт катастрофических вырубок в лесах России, которыми вытесняют животных к человеческим поселениям. Игнорируются аномальные лесные пожары, а я напомню, что в последние годы миллионы гектаров сгорают дотла. А также вообще никто не говорит о распродаже трети всех общедоступных лесных угодий страны в частные руки под спортивную развлекательную охоту — то есть люди создают давление на животный мир, стреляя за деньги по «живым мишеням». Кроме того, как правило, в охотугодьях, если они не продают активно лицензии на отстрел хищников, волков, медведей и тигров рассматривают как прямых конкурентов на охоте. Я слышал неоднократно от самих егерей, кто сегодня работает на обслуживании охотугодий, что при аренде земли под расстрел животных обычно проходятся по территориям и сознательно зачищают их от крупных хищников. Это делается для «обеспечения безопасности клиентов», которые потом хотят пострелять, скажем, по кабанам, лосям, а тут медведь. Конфликт. Кому это нужно? Естественно, никому, поэтому территории зачищают заранее.

Как это действует на практике и в каких масштабах — я не знаю. Но вопрос определенно требует изучения. Зато я точно знаю, что давление на животный мир уже колоссальное, и именно поэтому мы чаще видим животных возле населенных пунктов. А не потому, что их численность «кратко взорвалась и они не умещаются в дикой природе».

Давайте с вами проведем небольшое мини-исследование проблемы. 

Так как именно мы с вами проводим работу по сбору данных из регионов для формирования реестра истребления медведей, то имеем возможность опираться на собственные результаты дальше.

Итак, у нас есть регионы с наиболее резким ростом квот на отстрел медведей. Возьмем за основу один из них для проведения исследования проблемы — пусть это будет Красноярский край.

Ставим объективный вопрос: параллельно этому наблюдается ли именно в этом регионе аномальный рост лесных пожаров, вырубок, фиксируется ли давление на дикую природу со стороны системного аппарата? Я понимаю, что любые данные будут примерными и практически гарантированно заниженными со стороны чиновников. Я также понимаю, что после подавления защитников природы (когда всех позапрещали) данных стало мало, независимой аналитики тем более. Но эти данные есть до запретов, скажем, на горизонте 2019/2020 годов и дальше, как раз в то время, когда шла массовая распродажа Русской Тайги под полигоны спортивной развлекательной охоты.

Думаю, для мини-исследования с соратниками нам хватит анализа одного крупного региона, где зафиксирован резкий рост выдачи квот на расстрел медведей. Логично, что если в регионах фиксируется давление на экосистемы и наблюдается разрушение биогеоценозов, животные станут выходить к людям. Если хищников станет очень много — это будет вызывать скандалы, и люди начнут задавать неудобные вопросы! Поэтому рост квотирования однозначно позволит отстрелить зверей до того, как они дойдут до человека.

Красноярский край. По нашему реестру, лимит добычи медведей развивался так:

• 2019/2020 — 1,567 особей
• 2020/2021 — 1,942 особей
• 2021/2022 — 3,145 особей
• 2022/2023 — данные не были найдены (мы не нашли именно постановление, но отстрел медведей шел)
• 2023/2024 — 4,779 особей
• 2024/2025 — 4,565 особей
• 2025/2026 — 4,616 особей 

То есть что мы получаем?

Делаем простой расчет: 1,567 + 1,942 + 3,145 + 4,779 + 4,565 + 4,616 = 20,614 медведей.

Упрощаем: за шесть лет в одном только Красноярском крае было разрешено застрелить 20,614 медведей. Всего прошло семь лет (один год — данных нет). Сколько реально убили — неизвестно, нам известно только количество квот, которые выдали чиновники. То есть сколько они разрешили убить. 

Теперь разбираем давление на природу Красноярского края. Что же предшествовало увеличению массового отстрела медведей в регионе?

Как раз в 2019 году у нас в Сибири фиксировали аномальные лесные пожары, катастрофические и разрушительные. Огромное количество этих пожаров было сосредоточено как раз в Красноярском крае. Наши постоянные соратники наверняка вспомнят о том, как тогдашний губернатор Александр Усс заявил:

«Вот если у нас зимой холодная погода и возникает метель, никому же не приходит в голову топить айсберги, чтобы у нас было потеплее. Вот нечто похожее, думаю, применительно и к лесным пожарам в зоне контроля. Дело не только в правительстве, дело в том, что это обычное природное явление, бороться с которым бессмысленно, а может, даже где-то и вредно».

Это вызвало резонанс, причем заявил эту дурь он как раз летом 2019 года, в разгар сильнейших лесных пожаров. Собственно, независимая аналитика в те годы показывала, что пожары начинались как раз с мест рубок и лесных дорог к этим рубкам, которые были завалены сухостоем. Как раз на этих местах, как правило, останавливаются отдохнуть «охотпользователи», разжечь костерок, выпить водочки и пойти дальше. А дальше угли разносят огонь, и начинаются аномальные пожары!

Кто помнит, в 2019 году Красноярский край полыхал в огне катастрофически. Дым накрывал города и села, страдали и люди, и дикие животные. На что чиновники, в лице губернатора лично, заявляли свое бездействие «экономической нецелесообразностью».

Итак, в нашем мини-исследовании мы уже подводим данные о разрушительных лесных пожарах в Красноярском крае в 2019 году: именно с этого времени начался резкий рост выдачи квот на отстрел медведей, которые, как минимум, потеряли среду обитания и кормовую базу от пожаров и пошли к людям искать пропитание.

Но что тут случилось еще?

Следующий слой накладываем — лесной криминал и коррупцию. Уже в следующем, 2020 году, бывший министр лесного хозяйства Красноярского края Дмитрий Маслодуров был арестован по обвинению в получении многомиллионных взяток от лесозаготовительной компании «Краслесторг». 

Параллельно всплыл скандал вокруг «Церкви последнего завета»: наверное, помните, как в СМИ публиковали данные о задержании 22 сентября 2020 года руководителей этой организации в Курагинском районе Красноярского края: Сергея Торопа, известного как Виссарион, Вадима Редькина и Владимира Ведерникова. Следствие вменяло им создание религиозного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием, и причинением тяжкого вреда здоровью двум и более лицам.

Но за кадром осталось другое: уже 23 сентября 2020 года «Коммерсантъ» сообщил, что в рамках расследования изучались контакты ЦПЗ с органами власти Красноярского края. Говорят, что они получали десятки миллионов рублей с незаконной вырубки леса и строительства из этого леса домов премиум-класса, где, как утверждалось, проживали краевые чиновники.

Дальше контакты вышли на прямую связь организации с тем самым министром лесного хозяйства, который был задержан. Причем вырубали именно кедры в основном — центр межвидовой связи, ценнейшие леса, которые обеспечивают кормовой базой диких животных и формируют целые экосистемы. По версии следствия, существенным источником финансирования ЦПЗ были заготовка древесины, прежде всего кедра, и строительство домов. «Коммерсантъ» писал, что под контролем людей из этого круга находились минимум два ИП, занимавшихся скупкой леса, а также десятки, если не сотни частников, которые, по данным следствия, занимались лесозаготовкой без регистрации.

Эти ИП, как писало издание, периодически выигрывали тендеры, объявленные властями. Один из них строил объекты к Универсиаде 2019 года в Красноярске — сцены, срубы, беседки. Также сообщалось, что один из соучредителей ЦПЗ возглавлял компанию, строившую бани и загородные дома премиум-класса стоимостью от 10 млн рублей.

То есть что мы получаем? БЫВШИЙ министр лесного хозяйства лично принимал участие в уничтожении Русской Тайги. В этом также были завязаны десятки, если не сотни региональных чиновников. Обслуживали их интересы непонятные организации, левые ИП и так далее. Рубили материнские деревья, являющиеся основой жизни вообще в местных лесах. А параллельно — разрушительные лесные пожары, катастрофические.

А дальше снова разрушительные лесные пожары: уже 7–8 мая 2022 года в Красноярском крае пожары затронули 60 населенных пунктов, огнем были уничтожены или повреждены 518 жилых домов, 309 других строений и 61 автомобиль. Погибли, по разным обновлениям, от 7 до 8 человек; пострадали 19–20 человек. Более ранние сводки давали 5 погибших, затем число росло.

Собственно, мы можем подтвердить с вами, что в то время, когда идет резкое повышение квот на расстрел медведей, в регионе наблюдается СИСТЕМНОЕ уничтожение Русской Тайги, лесной бандитизм, в котором завязаны первые лица региона, а также катастрофические лесные пожары. Губернатор говорит, что ничего тушить не нужно и «это даже вредно», видимо, для экономики, тем временем чиновники просто коллективно грабят многострадальную тайгу.

Теперь, в нашем мини-исследовании, проведем еще одну параллель — развитие индустрии платных убийств диких животных.

Ставим вопрос: нам известно о резком росте квот на отстрел медведей, это идет параллельно катастрофическим пожарам и лесному бандитизму. При этом нам известно, что в это же время чиновники грабят Русскую Тайгу (что подтверждено официально), завязан на этом лично бывший министр лесного хозяйства, а тогдашний губернатор заявлял, что тушить лесные пожары «вредно». Было ли в это же время увеличение масштабов расстрела диких животных?

Ключевая точка у нас — 31 декабря 2019 года: указом того самого губернатора Усса № 362-уг была утверждена «Схема размещения, использования и охраны охотничьих угодий на территории Красноярского края». То есть ПОСЛЕ скандала с аномальными лесными пожарами он лично дал указ начать массовое развитие охотничьего хозяйства в регионе.

Еще раз, связка: аномальные лесные пожары, скандал с его высказыванием, дальше указ об увеличении отстрелов диких животных. И вспоминаем выше уже мои слова о том, каким образом ранний отстрел животных ДО их выхода к людям позволяет избежать неудобных вопросов от граждан в дальнейшем.

Развитие охотничьей индустрии стало колоссальным: к 2025 году Минприроды Красноярского края опубликовало данные о том, что под охотничьи угодья отдали уже 218,3 млн гектаров. Из них на 1 апреля 2025 года 80,5 млн га — закрепленные охотничьи угодья, 137,9 млн га — общедоступные охотничьи угодья. Это гигантские территории, а закрепленные, кто понял, это у нас отданные в частные руки.

• Частные охотгодья 80,5 млн
• Общедоступные 137,5 млн

Власти назвали охоту «традиционным видом природопользования», который «способствует развитию предпринимательства». То есть сразу и жестко был определен курс, что это ради прибыли.

Я нашел данные, что зарегистрированных охотников в регионе числилось на 2025 год 130,2 тыс. человек. При этом НОВЫХ охотников прибывает ежегодно по 3,5–4 тыс. человек (получают охотбилеты). Также ежегодно охотников, которые получают разрешение на расстрел животных в общедоступных лесных угодьях, насчитывается около 60 тысяч человек. Остальные видимо едут стрелять по живым мишеням в частные угодья.

Данные предоставлены самим Министерством природных ресурсов региона. И что интересно, в этом же материале власти признают, что у многих охотпользователей невысокий уровень организации и ведения охотничьего хозяйства. Среди причин названы низкая доходность, уход части охотпользователей в другие источники доходов и «некомпетентный менеджмент», не способный организовать охотничий бизнес даже в экономически благоприятном регионе.

То есть чиновники отдали колоссальные территории Русской Тайги в Красноярском крае под расстрел животных, зная, что там полностью неэффективная «дырявая» система управления. Бардак это называется!

Еще важнее: по данным Минприроды, фактическую охрану охотничьих угодий осуществляют 63 государственных охотничьих инспектора. На одного инспектора приходится до 1,6 млн га подконтрольной территории, а в северных районах — до 6,9 млн га.

Теперь подведу итог.

По данным мониторинга в Красноярском крае, на 1 апреля 2025 года, называлась основная численность медведей на уровне 25,3 тысячи особей. Ежегодно количество квот на их отстрел растет, а также в регионе с 2024 года ввели механизм, при котором охотник, убивший волка или медведя в общедоступных угодьях, получает дополнительное преимущество при распределении разрешений на убийство копытных. Система работает так: 40% разрешений на добычу копытных животных распределяются между охотниками, добывшими волка или медведя либо участвовавшими в мероприятиях по учету, регулированию численности и сохранению ресурсов, а 60% — между остальными охотниками.

Таким образом, власти призывают убивать медведей и волков как можно больше. При этом говорят, что повышение квот вызвано ростом численности и «в тайге они не вмещаются». Вот только биологически я считаю это невозможным, тем более в условиях колоссального давления. 

Не видим ли мы с вами сейчас масштабное уничтожение лесов Красноярского края, параллельно буферной зоной тайгу обложили охотхозяйствами и ведут интенсивный расстрел животных, которые, потеряв среду обитания и кормовую базу, пытаются выйти к людям в поисках пропитания?

© ПАВЕЛ ПАШКОВ