Часть 2. Войны за редкоземельные ресурсы: редкоземельная империя Китая

В первой части материала о редкоземельных ресурсах я рассказал о том, зачем Дональду Трампу Гренландия и как мир начинает войны за редкоземелы. Обязательно прочитайте, чтобы понимать, что именно сейчас происходит в мире! А сейчас я хочу продолжить мысль — как вы поняли из первой части, вокруг Гренландии «плавают кораблики» США и Китая, пытаясь «вмять» арктический регион под себя и контролировать поставки сырья для технологий будущего.

Все просто: кто контролирует редкоземельные ресурсы — тот лидирует в четвертой технологической революции. Никаких других интересов здесь нет.

И сегодня в мире уверенное лидерство держит именно Китай.

Давайте, наверное, еще раз фразу лидера КНР Дэна Сяопина, которую он произнес в 1992 году: «У Ближнего Востока есть нефть, у Китая есть редкоземельные элементы».

Очень пророческая фраза оказалась, прекрасно китайские власти оценивали горизонты будущей экономики мира, и пока другие государства грызли друг другу глотки за нефть, Китай активно развивал добычу и переработку редкоземелов. И вот сегодня, когда миру срочно нужно переходить к «зеленой энергетике», электромобилям и глобальным дата-центрам для искусственного интеллекта, понадобились и глобальные объемы редкоземельных элементов.

К 2020-м годам Китай сделал весь мир зависимым от себя — около 70% мировой добычи редкоземельных ресурсов взяты под контроль Поднебесной, а также до 90% мощностей по их переработке. Поверх этого и производство продуктов на основе редкоземельных металлов с контролем свыше 93%. Соответственно, это доминирование дает Пекину беспрецедентный рычаг влияния на глобальные технологические цепочки и оборонную промышленность.

От китайских редкоземелов зависит сейчас весь мир: Россия и Европа на 90-100%, а США на более чем 70%.

Но в чем секрет? Откуда у Китая такие огромные объемы редкоземельных элементов?

Начну с того, что секрет «редкоземельного могущества» Китая кроется в целенаправленной государственной политике. Начиная с 1980-х годов, пока Запад увлекался IT-бумом и финансовыми реформами, Пекин тихо выстраивал промышленную базу, основанную на контроле ресурсов. При этом китайцы активно вытесняли всех конкурентов путем предоставления щедрых субсидий и дешевых кредитов всем горнодобывающим компаниям. Поверх этого, Китай плевать хотел на любые экологические нормы — политика была такой: «выжечь землю, но достать ресурсы и взять под контроль». Это и позволило нарастить добычу и переработку редкоземелов!

Дальше китайские компании заполонили рынок дешевой продукцией, вынудив конкурентов в США и Австралии закрыться. Конкурировать стало просто невозможно. Уже к началу 2000-х последняя крупная американская шахта редкоземельных элементов обанкротилась, оставив Китай доминирующим поставщиком этих ресурсов.

Пекин все это время делал ставку не только на добычу ресурсов, как, допустим, велась политика в России, но и на полный производственный цикл. А как известно, переработка редкоземельных руд чрезвычайно сложна и грязна — она требует множества стадий химического разделения и на выходе образуется колоссальное количество токсичных отходов. И Китай сознательно закрывал глаза на любые экологические риски, просто плевать, главное, чтобы скорее взять лидерство и контроль над редкоземелами. В это же время, допустим, на Западе экологические стандарты, напротив, укреплялись, соответственно и любое производство на основе редкоземелов становилось дорогим. Иностранные конкуренты не выдержали давления и покидали рынок банкротами!

Вот и все! Самый классический капитализм. Китай взял лидерство и весь мир стал зависеть от него. А теперь, в разгар четвертой технологической революции, государства стремятся «нагнать упущенное», и мы как раз и видим снижение охранного статуса последних заповедников, массовые законопроекты по сплошным вырубкам лесов и так далее. Больше никаких правил.

А теперь давайте о том, какой ценой достался китайцам контроль над редкоземелами. Это даст очень хорошее понимание того, что именно сейчас бросились делать все государства в этой бешеной гонке.

Еще в 1927 году геологи обнаружили колоссальные объемы ценной руды в Южной Монголии, на железорудном месторождении Баян-Обо (Байюнь-Обо) на севере региона. Еще до провозглашения КНР коммунисты взяли эти территории под контроль — в 1947 году, за два года до основания Китайской Народной Республики, они учредили Внутреннемонгольский автономный район. Ну то есть фактически интегрировали Южную Монголию в состав Китая! Эти территории назвали Внутренней Монголией, и в последующие десятилетия границы региона расширялись за счет прилегающих провинций и к середине XX века Пекин намертво «вмял» под контроль обширную территорию с огромными запасами редкоземелов.

В 1950-х годах Китай начал промышленную добычу этих сокровищ: в 1958 году госкомпания «Baotou Iron & Steel (Баоган)» запустила производство редкоземельных концентратов, и рядом с городом Баотоу возникло гигантское хвостохранилище-озеро для отходов обогащения. Таким образом, Внутренняя Монголия стала сердцем редкоземельной индустрии Китая: руда с месторождения Баян-Обо доставляется в Баотоу для переработки, и на этот регион приходится львиная доля китайского (а значит и мирового) производства РЗЭ. Сегодня здесь действует крупнейший в мире редкоземельный рудник — карьер Байюнь-Обо, эксплуатируемый компанией «Inner Mongolia Baotou Steel Union».

Но нужно понимать, что территории эти были — вольными степями. Там жили уникальные народы, со своей культурой и традициями. Естественно, местные жители были не рады тому, что их «вмял» под себя Китай.

И вот почему.

При масштабной добыче редкоземелов во Внутренней Монголии началась глобальная деградация всех экосистем, которая продолжается до сих пор. Землю просто выжигают! Процесс переработки руды включает использование концентрированных кислот и образует токсичные и даже радиоактивные отходы (в редкоземельных рудах часто присутствует торий). Неподалёку от Баотоу за десятилетия накопилось целое искусственное озеро из отходов – гигантский чёрный пруд площадью около 10 км², заполненный ядовитым шламом. Его воды перенасыщены химикатами и радионуклидами, поэтому там не выживает ни рыба, ни водоросли; берега покрыты плотной чёрной коркой осадка. Когда-то на месте этого озера были плодородные поля арбузов, баклажанов и помидоров, но теперь вокруг простирается мёртвая загрязнённая земля.

Отравленные грунтовые воды и воздух привели к всплеску заболеваний: по некоторым данным, раковыми болезнями поражён каждый седьмой житель сёл вокруг редкоземельных заводов в районе Баотоу. Сами китайские официальные лица признают, что ради достижения национальных целей пришлось пожертвовать отдельными регионами и группами населения – токсичные озёра под Баотоу стали наглядным примером готовности правительства «приносить в жертву отдельные места и людей ради блага нации».

Люди стали противиться, умирать никто не хочет, как оказалось! Но их жёстко подавляли, запрещая даже просто говорить о проблемах. Особенно остро это проявлялось в Синьцзяне — это другие территории, которые Пекин взял под жёсткий контроль. Синьцзян-Уйгурский автономный округ на западе Китая. Исторически эта область (Восточный Туркестан) была присоединена к империи Цин лишь в XVIII веке, а современный китайский контроль установился в 1949 году, когда коммунистические войска вошли в Синьцзян.

Этот регион, кроме редкоземельных ресурсов, богат ещё нефтью и газом. Чтобы захватить территории и жёстко их эксплуатировать, Китай стал вытеснять коренные народы — уйгуров, что породило недовольство и волнения! Дело в том, что люди уже увидели, как умирают во Внутренней Монголии местные жители и что случилось с их землёй, поэтому попытались отстоять своё право на существование.

Не получилось. После серии протестов (кто помнит, допустим, столкновение в столице Урумчи в 2009 году) центральная власть перешла к тотальной кампании «умиротворения Синьцзяна».

С 2014 года Пекин развернул в Синьцзяне масштабную кампанию под лозунгом «народной войны против терроризма», фактически направленную на подавление уйгурской идентичности под предлогом борьбы с экстремизмом. В 2016 году руководить регионом назначили жёсткого партийного функционера Чэнь Цюаньго (ранее проводившего репрессивную политику в Тибете). Под его руководством Синьцзян превратился в настоящую полицейскую державу, где новейшие технологии были интегрированы конкретно для установления тотального контроля за населением.

Началось создание сети так называемых «лагерей политического перевоспитания» — по независимым оценкам, в них без суда и следствия заключены до 2 миллионов уйгуров и других малых народов. Это примерно 10% от всего населения! Буквально через «лагеря политического перевоспитания» прошел каждый десятый житель региона.

Людей забирали путем похищений, зачастую по ночам, и родные потом долго не знали, где они. В этих лагерях узников принуждают отрекаться от своей религии и культуры, зубрить китайский язык и пропагандистские лозунги. Те, кто потом смог оттуда выбраться, говорили о физическом насилии, а также постоянном психологическом давлении. Так уничтожалась самобытная уйгурская культура.

Именно здесь Китай интегрировал и обкатал систему социального рейтинга — это то, на что сейчас «обливаясь слюнями» смотрят все государства и пытаются такое же провернуть в своих странах. Люди с низким социальным рейтингом не могут даже регион покинуть, купить билеты, нормальное обучение получить или работу. Их словно «вышибают» из социального института без возможности восстановиться! Или повинуйся — или жизнь превратится в ад.

Вся повседневная жизнь в Синьцзяне пронизана системой цифровой диктатуры и тотальной слежки. Регион стал полигоном для обкатки самых современных технологий наблюдения за населением. Согласно расследованиям правозащитников, власти собирают у местных жителей подробные биометрические данные — образцы ДНК, отпечатки пальцев, сканы радужки глаза, голосовые слепки — под предлогом бесплатных медицинских осмотров. По городам и сёлам установлены десятки тысяч камер видеонаблюдения с искусственным интеллектом, которые распознают лица и даже пытаются анализировать эмоции прохожих. Смартфоны отслеживаются, переписки читаются, везде интегрированы приложения, которые отслеживают и передают все данные в единые реестры.

Про это можно отдельный материал делать, даже книгу писать! Синьцзян и сегодня является отработанным примером воплощения оруэлловского тоталитарного контроля, где высокие технологии служат делу подавления целого народа.

Во Внутренней Монголии люди спокойнее, поэтому сильного давления Китай на них не оказывал — вроде как добровольно отдали землю для извлечения ресурсов. Однако и монгольскому меньшинству не удалось избежать жёсткой ассимиляции. В 2020 году Пекин решил значительно сократить преподавание на монгольском языке в местных школах, заменив его обязательными уроками на путунхуа (китайском государственном языке). И вот после этого люди уже не выдержали — начались протесты, тысячи родителей отказались пускать детей на занятия в знак несогласия.

Китайское правительство отреагировало моментально — была развернута кампания по подавлению несогласных, в которой разом были применены все опробованные в Синьцзяне меры контроля и подавления. Начались слежка, цифровой контроль, угрозы увольнения, отказ в пособиях и кредитах, внесение людей в чёрные списки с запретами на выезд за границу и крупные покупки, а также аресты активистов. В том числе тех, кто подписывал петиции! Вычисляли и наказывали публично.

Уже всего через несколько недель все учащиеся были вынуждены вернуться в школы и перейти на обучение на китайском языке. Как минимум девять монгольских учителей и студентов покончили с собой, не выдержав давления и запугивания со стороны властей!

Подведём итог.

Это кратко. Это краткая история того, как и почему Китай стал лидером в мире и сделал все государства зависимыми от себя! Теперь другие страны хотят опробовать то же самое у себя — разработка редкоземелов, без которых невозможен переход мира к «зеленой энергетике» и четвертой технологической революции, а также интеграцию систем цифрового контроля, социальный рейтинг и все другие «китайские прелести».

Уничтожается природа, разрушаются экосистемы, выжигается земля! А вместе с ними уничтожаются и коренные народы. Сейчас весь мир делает то же самое, идет глобальное ослабление любых природоохранных норм ради добычи редкоземелов.

На месте жителей Гренландии я бы тщательно изучил историю. А всем нам — необходимо продолжать защиту природы! Наша миссия — борьба за жизнь. Не только дикой природы, но и за наши собственные жизни.

• Прочитайте обязательно первую часть материала о том, зачем Дональд Трамп угрожает захватить Гренландию. 

© ПАВЕЛ ПАШКОВ