Экспедиция: необходимость создания ТПЭС в Центральной Азии для предотвращения будущих войн за воду

Вы видели воду в горах Тянь-Шаня? Зачастую реки и озёра здесь бирюзового цвета. Это связано с ледниковой мукой — мельчайшими частицами горных пород, которые образуются, когда ледники медленно перемалывают камень под собой. А дальше талая вода выносит всю эту тонкую минеральную взвесь в водоёмы, частицы долго не оседают и особым образом начинают рассеивать солнечный свет. Красная часть спектра поглощается сильнее, а сине-зелёная возвращается к нашему глазу, и вода кажется бирюзовой, молочно-голубой или даже насыщенно-изумрудной.

То есть можно сказать, что мы видим цвет перемолотых ледниками гор.

Сегодня я хочу поговорить о водной системе гор Центральной Азии и деградации её подземных вод. Для нашей с вами работы в рамках исследований для определения границ будущей заповедной системы — Территорий полного экологического спокойствия — это очень важно. Одним из основных обоснований необходимости срочных изменений в защите дикой природы как раз и является тот факт, что вместе с природой сейчас разрушается наша собственная и единственная среда обитания. Многие эксперты прогнозируют на горизонте будущих лет войны за чистую воду, а крупные мировые корпорации уже сейчас кратно увеличивают инвестиции в водные источники и берут их под контроль, ожидая взрывного роста цен на воду в ближайшем будущем.

Так чего мы ждём? Нам нужен межгосударственный союз России с соседними странами по созданию сети Территорий полного экологического спокойствия (ТПЭС), в том числе чтобы избежать будущих конфликтов и войн за воду. И сохранить эти источники не только для наших детей, но и для поддержания животных и растений, которые будут обитать в биологических убежищах ТПЭС.

Итак.

В своей экспедиции сейчас я посетил несколько крупных водных объектов в странах Центральной Азии. Меня интересовали горные ледники и их переход в водные горизонты ниже. Работа пока поверхностная, более глубокое изучение нужно будет провести позже, не хватает сейчас финансирования даже на элементарные базовые задачи. Поэтому попробую решить эту проблему, и позже обязательно нужно будет изучить водные горизонты в полевом формате!

Люблю я древние ледники — особое состояние, когда прикасаешься к ним на большой высоте могучих гор. Интересно, что именно здесь же сейчас работают китайские ученые под прямым финансированием правительства Поднебесной. Кажется они готовят что-то, пока все отвлечены мировым хаосом. Кто-то понимает грядущее и имеет на руках нужные прогнозы. В следующих материалах расскажу об этом подробнее!

Гидрологически Центральная Азия устроена резко асимметрично — основной сток формируется в горах, а основные изъятия воды происходят в низовьях. Вообще почти вся вода здесь генерируется в горных верховьях Кыргызстана и Таджикистана, тогда как основная масса водозабора приходится на орошаемые равнины Узбекистана, Туркменистана и юга Казахстана. Собственно, само сельское хозяйство поглощает около 90% всех пресноводных изъятий региона.

В рамках личных исследований мне потом нужно будет отправиться к Аральскому морю, попутно изучая водные горизонты региона. Там получается, что для Аральского бассейна более половины среднего годового стока формируется в Таджикистане и почти четверть — в Кыргызстане. Как вы знаете, Аральское море уничтожили в СССР, а сейчас все водные горизонты Центральной Азии стремительно деградируют. Прогнозируется катастрофа на фоне отсутствия чистой воды в будущем.

Таким образом, горы Тянь-Шаня и далее Памира являются гидрологическим сердцем для равнинных государств. Это ещё одно основание для необходимости срочного создания здесь Территорий полного экологического спокойствия (ТПЭС). Дополнительно ледники и снежники работают как сезонные аккумуляторы. Мне попались хорошие данные от ФАО на этот счёт, там приводится, что горные лёд и снег дают 10–30% общего стока, а в сухой сезон их вклад возрастает ещё сильнее. Допустим, в материалах Всемирного банка для Таджикистана приводятся данные о вкладе ледников в основные речные системы до 70% в самые засушливые периоды года, когда воды в реках становится меньше всего.

Делаем вывод, что деградация верховьев автоматически становится проблемой продовольствия, энергетики и безопасности во всём регионе Центральной Азии.

Многие люди мне говорили: «Ну а как же подземные воды?» Тут я, конечно, должен объяснить, что подземная вода в этой системе действительно является стратегическим слоем. Но вот в чём дело, смотрите: мне попалась хорошая научная работа 2020 года по пяти странам Центральной Азии, там учёные обобщили инвентарь 34 трансграничных водоносных горизонтов. Так вот, эти горизонты сконцентрированы прежде всего в трансграничных речных бассейнах и тесно связаны с зоной формирования стока в горах.

Среди ключевых систем — Сырдарьинский комплекс, Приташкентский водоносный горизонт между Казахстаном и Узбекистаном, Чуйский и Таласские горизонты между Кыргызстаном и Казахстаном, а также цепочка таджикско-узбекских горизонтов — Кофарнихон, Каратак/Северо-Сурхандарьинский, Зеравшан, Дальверзин, Зафарабад и другие.

Простым языком: подземные воды Центральной Азии не являются независимым запасом, который может существовать отдельно от гор и рек. Это часть единой водной системы, которая формируется как раз в горных районах, питается за счёт осадков, снегов и ледников. А значит, защита Тянь-Шаня и Памира, горных экосистем, включение их в Территории полного экологического спокойствия (ТПЭС) крайне необходимы. Если продолжится уничтожение этих горных экосистем, деградация водосборов, изъятие воды в верховьях и потеря ледников, удар придётся по всему водному бассейну — начнут истощаться и загрязняться в том числе подземные горизонты.

Самое важное здесь то, что ни одно государство в одиночку НЕ СМОЖЕТ ЗАЩИТИТЬ водоносные горизонты. Это невозможно. Подземные воды региона не принадлежат одной стране — они пересекают государственные границы и связывают Центральную Азию в единую гидрологическую систему. Поэтому, если одна страна истощает водоносный горизонт, скажем, загрязняет область его питания или разрушает горный водосбор, естественно, что это неизбежно станет проблемой для всех остальных.

Я пытался найти данные по падению водоносных горизонтов за последнее столетий, такой информации, к сожалению, нет даже на уровне научных локальных работ. Я имею в виду именно надёжные цифры! Зато нашёл доказуемые оценки за последние десятилетия, для этого я обратился к спутниковому анализу GRACE по Центральной Азии. Получается, что за 2002–2020 годы анализ показал трёхфазную динамику запасов подземных вод: снижение в 2002–2008 годах, далее частичное восстановление в 2009–2017 годах и новое снижение после 2018 года.

Чем-то это похоже на графики на фондовом рынке, где волатильность постоянно меняется, и, несмотря на общее падение, при каждом лёгком подъёме люди начинают воспринимать это как «абсолютный рост». Сейчас ухудшается ситуация с расширением пашен, растёт общая температура, увеличивается изъятие воды для сельскохозяйственных и бытовых нужд, эксперты логично ожидают дальнейшего падения уровня водных горизонтов.

Мы должны рассматривать систему целиком, без локальных предвзятостей, поэтому давайте посмотрим на другие данные. Восточная часть общей центральноазиатской водной системы — это у нас Синьцзян, который также напрямую связан с Тянь-Шанем. В научной работе 2019 года учёные показали модель продолжающегося устойчивого снижения запасов подземных вод в 2003–2016 годах со скоростью примерно 3,10–3,61 мм в год по водному эквиваленту, причём водоотбор за этот период удвоился.

И мне сейчас многие скажут: «Ха-ха, миллиметры, да вообще не страшно». Для обывателя это три миллиметра, упавшие в стакане, а для огромной природной территории это равномерный слой воды, ежегодно исчезающий со всей исследованной территории. Смотрите: один миллиметр воды на площади 1 км² равен 1 000 м³ воды. За 2003–2016 годы суммарное снижение составило примерно 43–51 мм водного эквивалента. Это означает, что исследуемая территория условно потеряла слой воды толщиной около пяти сантиметров.

В Синьцзяне подземные воды поддерживают реки в маловодные периоды, родники, пойменные леса, влажные участки и растительность у подножий Тянь-Шаня. Это скрытая водная опора, не дающая случиться обрушению местных экосистем! Так вот, природа реагирует не сразу, некоторое время растительность и реки могут сохраняться за счёт ранее накопленных запасов, но затем система проходит резкий и неконтролируемый спад: снижение уровня грунтовых вод, пересыхание родников и малых водотоков, корни деревьев перестают достигать водоносного слоя, начинается деградация лесов, пойм, водно-болотных участков. Соответственно, падает кормовая база, животные умирают от голода, сокращается среда обитания, начинается настоящая гонка за выживание в этих регионах.

При постоянном расширении площади потери водных горизонтов и высокой длительности таких процессов деградирует и умирает вокруг вообще всё. А люди увеличивают водозабор на фоне нехватки воды для сельского хозяйства, что лишает экосистемы последнего шанса на Жизнь.

По отдельным трансграничным системам ситуация тоже проблемная. Для Приташкентского трансграничного горизонта казахстанско-узбекские материалы прямо называют две главные проблемы: истощение запасов подземных вод и риск ухудшения качества. А это один из крупнейших и важнейших горизонтов в бассейне Сырдарьи. Я здесь уже посетил районы, изучил, насколько это возможно, но думаю, тоже нужно будет вернуться к более тщательным наблюдениям позже.

Если всё так будет продолжаться, дальше начнутся реальные войны за чистую воду. И это не «прогнозирование на листиках и камушках», а реальная научная оценка. Мне попалась свежая научная работа под названием «Water and Conflict in Central Asia» от 2025 года. Там эксперты фиксируют, что межгосударственные споры из-за воды в Центральной Азии стали чаще в 2014–2024 годах, включая насильственные эпизоды. С 1990 года авторы насчитывают как минимум 27 межгосударственных водных споров, из них 14 — с насилием и не менее 400 погибших. А ведь пока до реальной катастрофы не дошло!

В докладе подчёркивается, что, по их данным, водный стресс до 2050 года будет усиливаться. То есть, отмечу, что возможны серьёзные конфликты, которых можно избежать, если страны Центральной Азии создадут совместно с Россией единый конгломерат Территорий полного экологического спокойствия. Железный аргумент в пользу нашего с вами проекта и важности его реализации.

Кстати, ещё в одном обзоре от UNEP нашёл данные о том, что к 2050 году сток в бассейне Амударьи может снизиться примерно на 30% по сравнению со средним уровнем последнего десятилетия, а сокращение ледников в бассейнах Пянджа и Вахша будет особенно сильным. И, как я говорил ранее, так как страны критически зависят от летней воды, это практически гарантированно перерастёт в вооружённые конфликты.

Тут ещё усиливается проблема с тем, что при отсутствии координации между странами начинается коллапс, когда каждый «тянет одеяло на себя». Допустим, любые инфраструктурные проекты без оценки последствий для соседней страны могут стать катастрофой. Скажем, сейчас в Афганистане канал Кош-Тепа может отвести порядка 15–20% стока Амударьи, тем самым усилив водный дефицит для Узбекистана и Туркменистана. Причём, как я вижу, даже эксперты опираются лишь на облегчённые оценки, совершенно не оценивая возможные комбинированные эффекты в маловодные годы.

Поэтому сейчас, в своей экспедиционно-исследовательской работе, я делаю однозначный вывод, что охранять государствам нужно не только отдельные озёра или русла рек, а целостную систему горных водосборов, снеголедниковых зон, горных лесов, горных степей и зон подпитки подземных вод.

А выбор-то какой? Либо страны Центральной Азии продолжат разрушать общую водную систему, а затем начнут готовиться к дефициту, массовой миграции и конфликтам за воду, либо объединятся и создадут Территории полного экологического спокойствия, чтобы защитить природные механизмы, от которых зависит само существование региона. Жизни десятков миллионов людей.

Без защиты природы мы не защитим человека.

© ПАВЕЛ ПАШКОВ