Обращение к соратникам: продолжайте бороться за Жизнь — даже в самые тяжелые времена!

Соратники! В последнее время очень много писем получаю от читателей, люди говорят, что в нынешней политической ситуации, во всех этих коллапсах, защищать природу невозможно. Спрашивают, можно ли вообще повлиять на что-либо? И есть ли смысл продолжать нашу борьбу?

Поэтому я хочу рассказать вам подробнее о том, что мы можем делать. Это обращение именно к нашим соратникам, тем, кто долгое время следит за проектами, принимает участие и понимает масштабы разрушения дикой природы!

Сегодня мы видим одну главную проблему: вслед за освоением общих природных территорий начались попытки присвоения и передела между различными влиятельными группировками уже заповедной системы нашей страны. Мы видим совершенно беспрецедентные нападения на остатки заповедников, видим множество законопроектов, которыми ослабляют охранный статус и легализуют освоение биологических убежищ.

Как с законопроектом об уничтожении особо охраняемых природных территорий: его пытались принять восемь раз подряд за последние годы, внаглую и напрямую от лица крупного бизнеса толкали к принятию. Мы отбили с вами это безумие семь раз, но на восьмой, прямо сейчас, законопроект прошёл первое чтение, и, по нашим данным (по источникам в Москве), его хотят протащить после выборов. То есть проведут выборы, выждут время и спокойно примут! При этом уже убрали и запретили экспертов, снижен общественный запрос и даже ликвидирована Комиссия по экологии в Общественной палате, которая годами отстаивала право дикой природы на Жизнь.

И главный вопрос сейчас в том: а почему удавалось семь раз подряд отбивать этот законопроект? Снимать его с рассмотрения. Как и множество других законопроектов. Почему тогда это было возможно, а сейчас стало трудно?

Дело в социальном доказательстве. Проблема может быть объективно огромной, но политически совершенно незначимой. Скажем, если о проблеме знают только сто человек — для системы управления это слабый сигнал, и, естественно, это будет игнорироваться. Но в момент, когда появляются многочисленные НЕЗАВИСИМЫЕ источники внимания, допустим публикации, обращения, комментарии специалистов, общественные организации и публичные лица, проблема переходит в форму социального доказательства. Мне встречались описания учёных в исследованиях, они такой эффект часто называют «сложное социальное заражение».

Если такое доказательство появляется и становится устойчивым, то, о чём я вам постоянно говорю — о необходимости поддерживать резонанс, — появляется уже второй эффект: назовём его «новой информацией». Это когда, скажем, крупные СМИ или блогеры начинают рассматривать проблему как возможность получить внимание общества, появляются основания вообще заниматься этой темой. Подключаются и учёные, которые видят, что их профессиональная компетенция востребована, а значит, можно начать проводить исследования, искать финансирование, давать комментарии об этом журналистам. То есть они видят смысл в области своей профессии. И когда есть общественный резонанс, когда подключаются учёные и широкое медиа, это становится интересно политикам.

Вот смотрите.

Сейчас в стране выборы планируются, и о чём говорят в предвыборных агитациях? А о том же, о чём говорят каждый год, — одно и то же. Это социальные проблемы. Как много вы слышите о проблеме уничтожения дикой природы, разрушении заповедников, где критика законопроектов, которыми фактически присваивают заповедную ренту нашей страны между влиятельными группировками? Этого просто нет. Причём практически абсолютный ноль.

Ранее эти проблемы были на виду, когда мы поднимали общественный резонанс и пытались остановить законопроект о сплошных вырубках на Байкале, очень многие внутри системы не боялись говорить о проблеме. Выступали против. Потому что было то самое «социальное доказательство».

Любому политику важно занять место повыше, урвать кусочек власти внутри системы, а общественные настроения позволяют это сделать. Поэтому в предвыборных гонках каждый «тянет на себя», пытаясь озвучивать то, что чувствительно прямо сейчас внутри общества! На что есть общественный запрос.

И да, к сожалению, запроса на защиту дикой природы практически нет.

Но если выработать механизмы, при которых люди будут требовать решения экологических проблем и политики начнут это обсуждать, комментировать публично, форма социального доказательства получит следующий виток: их заявления становятся громкими новостями в СМИ, появляется своеобразная легитимность для активистов и экспертов, а другие политики видят, что тема перестала быть маргинальной.

Я на эту тему изучал множество научных работ. Хочу вам рассказать о некоторых из них, то есть о тех вещах, которые доказаны на практике.

В 2012 году учёными из Университета Калифорнии было проведено одно, наверное, из самых интересных исследований, называлось оно «Эксперимент на 61 миллионе человек: социальное влияние и политическая мобилизация». Оно проводилось в 2010 году во время выборов в Конгресс США, людям случайным образом показывали разные версии сообщения о голосовании. Главное изменение заключалось в том, видел ли человек лица своих друзей, уже сообщивших, что они проголосовали. Так вот, социальный сигнал от знакомых повлиял не только на онлайн-поведение, но и на реальную явку на выборы. Авторы исследования зафиксировали примерно 60 тысяч дополнительных голосов вследствие прямого воздействия и ещё 280 тысяч вследствие распространения эффекта через социальную сеть. И особенно сильным оказалось влияние близких людей.

Вообще эти вещи важно изучать обществу и понимать, как они работают, потому что сегодня именно основываясь на этих исследованиях государства и транснациональные корпорации создают алгоритмы социального инжиниринга. Они буквально прогнозируют поведение общества и «сгоняют» всех в нужное время, в нужное место, делать определённые вещи.

Ещё одно интересное исследование было опубликовано в 2018 году учёными из Университета Пенсильвании и Городского университета Лондона. Там проводился лабораторный эксперимент: 194 участника и десять экспериментальных групп. Учёные постепенно вводили в сообщества последовательное меньшинство, которое пыталось изменить сложившуюся социальную норму. Так вот, примерно при 25% убеждённого меньшинства во многих экспериментальных условиях происходил качественный слом, и новая норма распространялась на большинство.

Вообще получается, что реально изменить общество можно, если тех, кто защищает природу, будет примерно 25% и выше, ниже этого числа, как правило, меньшинство чаще проигрывает. То есть это объективные научные наблюдения. Таким образом, социальное изменение не носит линейный характер, а скорее пороговый — нам нужно сделать так, чтобы в защиту природы были готовы встать минимум 25% общества. Но опять же, тут нужно понимать, что при достижении меньших порогов эти процессы ускоряются!

Исследование рекомендую изучить, кому интересно, называется «Экспериментальные доказательства переломных точек в социальных нормах».

Вообще, когда я изучаю научные работы, меня чаще всего интересуют именно предметные исследования — я имею в виду в обсуждаемом контексте не столько направленные на политику, сколько вовлечённость общества в какую-то определённую сферу. Это, на мой взгляд, лучше показывает механизмы социальной инженерии.

И такие исследования тоже есть. Допустим, ещё в 2006 году вышла работа под названием «Экспериментальное исследование неравенства и непредсказуемости на искусственном культурном рынке», очень крупная работа, которая проводилась в лабораторных условиях. В эксперименте участвовал 14 341 человек. Людям предлагали оценивать неизвестные песни. Одни принимали решения независимо, а другие видели, что уже выбрали другие. Так вот, доказано было главное: люди интересуются чем-то не потому, что видят, а потому, что этим уже интересуются другие. Как раз то самое социальное доказательство, о котором я вам сегодня говорю.

Вот такие наблюдения.

Поэтому я хочу обратиться сегодня ко всем нашим соратникам.

Боритесь за Жизнь! Не сдавайтесь. Не отступайте. Мы с вами сейчас, даже во всём этом хаосе, можем выполнять две задачи:

— Создавать социальное доказательство, объединяя как можно больше людей.

— А также разрабатывать конкретные предложения по выходу из экологического коллапса, прорабатывать и продвигать инициативы, находить союзников внутри системы.

Наши с вами Общественные инициативы сейчас именно такие задачи и выполняют: это центры координации по конкретным проблемам, вокруг которых формируется огромное количество людей. Это выстраиваемый мост для взаимодействия с органами государственной власти. И это конкретные проработанные предложения, которые смогут использовать все, кто на фоне социального доказательства будет включаться в нашу работу.

Одна из фундаментальных проблем: о многих проблемах известно, но никто, совершенно никто, не понимает, что нужно делать. Мы с вами даём это понимание, прорабатываем предложения, направляем в Правительство.

Мир находится в серьёзном кризисе, и планетарный экологический коллапс уже стал разрушительным. Но старые группировки во власти и бизнесе мыслят шаблонами прошлого, они искренне не понимают, в чём проблема разрушения природы, и, по большому счёту, будущие катастрофы их не касаются. Для них лес — это просто древесина, дикие животные — «живые мишени» для стрельбы, а сокровенные биологические убежища дикой природы — «консервы» под будущее освоение. И всё исчисляется деньгами.

Но правда в том, что выход из уже сложившегося кризиса будет разрушительным, и в какой-то момент весь мир бросится искать пути решения. Защита природы станет мейнстримом будущего, это, я повторюсь, неизбежный процесс абсолютно.

Вот в тот самый момент, если мы с вами выстоим сегодня, у нас будет наработанная база по решению проблем, масштабные программы и предложения, полное понимание происходящего. А ещё у нас будет то самое «социальное доказательство» с миллионами людей, готовыми защищать природу, за спиной.

Боритесь за Жизнь!

Давайте продолжать нашу работу.

© ПАВЕЛ ПАШКОВ