Моя история

Кто я и зачем вам вообще это знать? Раз вы это читаете, значит, вы ищете что-то настоящее. Я сам искал что-то настоящее в насквозь фальшивом мире с юности. Правда, это очень сложно — найти такое место, где проблемы называют своими именами, а не прикрывают вежливенькими эвфемизмами. Я не нашёл.

Остаётся один вариант — говорить правду, говорить честно самим, чтобы такое место создать.

Меня зовут Павел Пашков.

Я не член какой-то организации, не удостоен чинами, званиями и прочей белибердой в том же духе. Без прикрас и без глянца. Всё, что я делаю, я делаю сам. И говорю от своего имени. Надеюсь только на плечо соратников, готовых встать рядом, и больше ни на что. Для меня важно оставаться независимым от власти и бизнеса.

Я вырос в деревне, родом из Сибири. Сколько себя помню, всегда в окружении дикой природы, рос в глухих горах Алтая, где даже мобильной связи не было, а единственный кабельный телефон — у моей учительницы Русского языка. Туда и ходили пешком, через все село, если позвонить кому-то было нужно. Все мои родные тоже из Сибири. Кто ближе, кто дальше, кто в город, а кто по деревням. Прадеды работали лесниками, защищали тайгу. Гены моей семьи, видимо, бунтовали против асфальта. Так и я оказался в селе в Алтайских горах. Представьте себе эту точку: стык границ Алтая, Казахстана и Монголии. Край земли.

Мне это всегда нравилось: воду черпаешь вёдрами из горной реки, печь топишь, дрова колешь. Хозяйство. Иногда холодными зимами в село спускались голодные волки, чьи стаи разбили охотники-трофейщики, приезжающие из городов. А потом местные чиновники выбивали деньги для них на премии из региональных бюджетов, ссылаясь на «распоясавшихся волков». Ага, тех самых, которые, обездоленные, оставшиеся в живых по несколько молодых особей, шли к людям после того, как потеряли семьи.

Помню я прекрасно из своего детства, как сначала тайгу родную распилили, по кускам вывезли, а потом животных поперестреляли. Чего только стоит увиденное, когда живого волка, привязав за лапы к старому «УАЗу», волочили на полной скорости по грязной дороге, а люди очарованно хлопали в ладоши.

Всё я помню. Хоть и ребёнком был. Мне ещё часто рассказывают до сих пор, мол, «приезжай в глубинку, посмотрим, как защищать волков и медведей будешь, сам стрелять их побежишь». Ну что сказать, меня приглашать туда и не нужно, я сам из тех мест. Страшилки можно не рассказывать. Я единственного, кого там страшного встречал, так это человека, творящего от дури всякую ересь.

Наивная идея защищать природу? Не буду спорить!

Защищать ту придуманную «природу», о которой вам талдычат со школы, желания у меня никогда и не было. Личному соприкосновению с настоящей живой природой там давно уже почти не учат — это осталось уделом отдельных учителей-энтузиастов. Нет. Я всегда чувствовал это как живой организм. Тайгу. Дух Рода. Я верил, что если показать людям, что лес — это не дрова, а мыслящая система, то всё изменится. Как же я ошибался! Большинству просто наглухо всё равно.

Когда пишешь, что ты сутками лес изучаешь или диких животных защищаешь, скорее всего, большинство думает, что ты просто чокнутый. И их не переубедить. И сам начинаешь думать, что деревья тебя понимают лучше, чем большинство людей. Было время, когда я действительно едва не бросил всё. Просто руки опускались.

Нет ничего романтического в том, как начинал первые проекты по защите дикой природы. Просто понимал, что менять что-то нужно и пора бы уже людей здравомыслящих объединять! Те кто кричит «а ты приедь в тайгу», правы только в одном — мало кто действительно там остался, все почти в городах, и тем, кто защищать природу готов, многое может быть непонятно. Может если бы все туда приехали дружно, разруху увидели, тайгу уничтоженную, так быстро втык дали тем кто это наворотил.

А я с тех мест, с диких. Сам родом из тайги, с глухих гор Алтая. Могу, получается, и людям опыт передать, и реальность показать такой, какая она есть вообще.

Так постепенно я начал говорить о проблемах Русской Тайги. Тут далеко ходить не нужно — начиная от гор Алтая, где леса уничтожают да зверя расстреливают, и дальше в любую из сторон. Куда ни езжай, везде тайгу отжимают у зверя дикого.

Я, когда ещё совсем молодым был, вообще думал, что такое только в глуши алтайских гор. Вот расскажу людям, и быстро тут порядок наведут! Может, никто просто не знает об этом? Не доезжают досюда? Как и всякий юнец — я был наивен.

Но чуть позже моя семья переехала в другой регион, я увидел уже вдали от гор всё то же самое: вырубки, нещадный отстрел животных, бардак повсюду. И взрослея, мне хотелось увидеть страну не с экранов, где нам врут про «великие успехи», а с земли. С грязи. С крови. Так постепенно начались мои первые экспедиции в защиту природы, первые исследования, просто личное соприкосновение с реальностью. Я впервые проехал всю Россию. От и до. Сам.

Я стал об этом рассказывать: первые статьи, первые мысли, сказанные вслух. И тогда, после того как я ощутил поддержку первых соратников, я смог двигаться дальше. Понял, что те вещи, которые вижу я, многие люди тоже не принимают, и я не один считаю, что, наверное, всё же надо что-то менять в этом мире.

Дальше — первые книги, общение с органами власти, не сосчитать в уме, сколько посетил вырубок тайги, сколько зверей встретил, сколько раз с медведями друг друга стороной обходили да с волчьими стаями разминались. Особенно на Русском Севере, наверное, самый случай, который не забуду никогда: мы вдоль реки по одному берегу, а волки по другому, и дружно косимся, не враг ли тут кто кому. Снег лежал глубокий, мы на лыжах «тайга» шли, с вырубок. Нормально. Никто никого не тронул, но шли долго, переглядываясь.

А знаете, в какую сторону волки шли? Туда же куда и мы — к человеческим поселениям. Только мы уходили с вырубок таежных изучая то как механический монстр тут все уничтожает, а волки шли потому что лишены были своего дома. И где-то там, где лают псы на привязях у сельских домов, очередной журналист уже готовил заголовок для местной газеты «Волков расплодилось столько, что не умещаются в тайге. Пора бы увеличить премии за их уничтожение».

И в своих экспедициях, изучая всё на личном практическом опыте, я видел, как «экономически целесообразные» управленцы валят Древний лес до одури от «экономических показателей» в их карманах. Я видел, как местные элиты, все эти «временные народные управляющие», сдают тайгу в аренду за бесценок, «на карман» себе, любимым.

Я видел этот путь в никуда много раз…

И тогда, после того как я нащупал эту болевую точку и рассказал об этом людям, меня пригласили в Москву. Есть там хорошие люди в ведомствах да в Правительстве, кто что-то пытается изменить. Мало их, но есть. Мы до сих пор связь держим. Я приезжал и на круглый стол по обсуждению Лесного кодекса, и в Общественную палату по вопросам лесных пожаров. Первые лица ведомств сидели со мной за одним столом. Моё мнение стало интересовать наших будущих союзников внутри системы, оказалось, что нет практически никого, кто бы так активно лично посещал дальние рубежи Русской Тайги и честно рассказывал о проблемах.

Я тогда думал, что вот теперь точно возможность есть рассказать все как есть, раз большие галстуки за столом собрались: сейчас я им покажу реальность. Как там в Русской Тайге всё по-настоящему устроено. Дойдёт наконец сигнал о боли с земли до «головного мозга» страны. Зашёл я в эти коридоры, в эти кабинеты. Посмотрел в глаза нашим «ответственным и компетентным». И всё. Когда вышел — все иллюзии разбились.

Вы знаете, что такое раковая опухоль? Это когда клетки живут по своим шкурным правилам, жрут ресурсы организма и плодятся, игнорируя сигналы общей системы.

Да, я говорил не только про биогеоценозы, но и про устойчивое развитие, про то, что гектар тайги может давать сто тысяч рублей ежегодно, если там собирать ягоды, грибы, живицу, если там пасека стоит. Я пытался говорить на языке экономики. Максимум, что я слышал в ответ, — это то, что я не понимаю «рыночной конъюнктуры». Помню, заседание показывали онлайн, и многие люди смотрели его, приятно было читать после комментарии, что хоть народ меня услышал. Так и писали: «Только Павел Пашков от народа, остальные, посмотрите, тупо спят на круглом столе или в носу ковыряются».

Для себя отметил: люди-то слышат! И тех, кто слышит, на самом деле очень много. Просто разрозненно общество, кто-то о проблемах не знает, не слышал даже никогда, а кто-то знает, но изменить что-то не может. Куда там обычному человеку лезть в интересы многомиллиардного бизнеса! Зашибут и не заметят.

Вот и я так же, после поездок в Москву на встречи с большими чиновниками, все думал как же теперь после увиденного пытаться что-то менять? Они же ничего не слышат. Надеяться на тех, кто в жизни тайгу не видел, а вся их компетенция строится на «круглых столах», где они не теряют времени, чтобы вздремнуть, — это как надеяться, что опухоль сама себя вылечит, потому что ей «объяснили», что так делать нельзя. Бесполезно. У нас ведь даже сама система обязательного образования выстроена так, чтобы производить вот таких вот «менеджеров с экономическим мышлением». Они морально устарели ещё в прошлом веке. Они не умеют мыслить категориями живого. Для них мир — это склад. А мы с вами — просто инвентарь. Даже люди, что уж про «какие-то деревья» говорить!

Но не думайте, что там всё потеряно. Много крутейших людей внутри системы, кто пытается что-то изменить. Знаю я, познакомились позже с великолепными людьми и из силовых ведомств, и из природоохранных структур в правительстве. Просто таких людей, искренне любящих свою страну и видящих Россию большой и великой, пока ещё очень мало. В основном как повелось? Дети — граждане давно других стран, а родители-чиновники любыми способами деньги рвут с чего угодно в стране и всё выводят туда. На виллы, поля для гольфа и деткам на «Роллс-Ройс».

А вот те люди, кто искренне любит свою страну, смотрят в будущее здесь. Они заинтересованы в том, чтобы система налаживалась и порядок был! Самим же тут жить. Вот благодаря этим людям и огромной общественной поддержке, во мне еще и жива надежда на действительно большие будущие изменения. Мы обязательно должны бороться.

Сегодня я продолжаю защиту природы, то дело, за которое взялся когда-то. Уже больше десяти лет активной деятельности за спиной, колоссальный опыт, я считаю. Получается и людей объединять, и проекты запускать. На самом деле это ещё одна попытка восстановить «нервную проводимость» в нашем больном суперорганизме.

Я за эти годы стал смотреть на все системно, масштабно. От локальных проблем в диких горах Алтая, куда приезжают лес рубить и зверя стрелять, к системным проблемам на уровне государства.

Когда увидел все собственными глазами — у меня появилась мечта.

Я хочу добиться изменения системы охраны дикой природы в мире вообще. И я считаю, что именно у России есть шанс стать первым по-настоящему заповедным государством. И мой выход из сложившегося, прежде всего системного, кризиса — это трансформация существующей заповедной системы в Территории полного экологического спокойствия — ТПЭС.

Суть проста: что мы имеем сейчас? Мозаику. Огрызки. Лоскутное одеяло из заповедников, которые со всех сторон облеплены частными охотугодьями и прочими туркластерами. Заповедники стали островками в токсичном океане. И яд просачивается внутрь. Животные не могут мигрировать. Экосистемы не могут дышать. Леса, которые должны тянуть влагу от океанов внутрь континента (тот самый «биотический насос», о котором наши же российские учёные Макарьева и Горшков ещё двадцать с лишним лет назад кричали), — этот насос ломается. И что мы видим? Засухи. Пожары. Реки мелеют. Климат сходит с ума.

Учёные предупреждали? Да, десятилетия назад!

Так вот, я считаю, что нужно объединить эти огрызки ещё живых лесов. Сшить лоскутное одеяло в единое полотно. Создать глобальные территории, где природе будет дано наконец полное экологическое спокойствие. Где волк будет волком, а не мишенью для «белого сахиба», прилетевшего за трофеем.

Это не утопия. Это единственное оставшееся решение. Других вариантов нет. Можете не искать.

А теперь посмотрите, что нам втирают вместо этого. Просто для примера: Куньмин-Монреальское соглашение, слышали такое? Амбициозное, говорят. 196 стран мира, из которых на конференции в Монреале были представлены 188 правительств, посидели и договорились установить 23 глобальные задачи, чтобы взять 30% суши и моря под защиту к 2030 году. Красиво на бумаге. А на деле? К 2025 году меньше четверти стран вообще свои планы подали, то есть просто озвучили на тех самых «круглых столах», как красиво могут что-то сделать. Из них единицы — конкретные цифры. Остальные — отписки. Бюрократическая жвачка. «Мы стараемся. Мы в процессе. Мы создаём рабочую группу». Знакомо, да? Как у нас, так и во всех министерствах всех стран.

Я, когда изучать ситуацию по миру стал, а потом накладывать это на то, что лично видел в Москве на «круглых столах», пазлы-то и сложились. Никто в мире не знает, что нужно делать! Все прекрасно понимают масштаб планетарного экологического кризиса, но ни идей, ни предложений. А самое главное — тормозов нет, когда все вокруг шкуру Матери-Земли делят, останавливаться никто не хочет. Ведь без куска можно остаться.

А столы круглые да встречи собирают, чтобы самим скучно не было, хоть заняться чем да показать всем, мол совещались с обществом, не сами все решили — люди видимо и захотели увеличить освоение неосвоенного, догрызть остатки живой природы.

Но это неправда. Я-то здесь, «на земле», как говорится. Ничего такого люди не решали. Вот и остаётся нам, простым людям, двигаться самим. А чтобы наши цели стали реальностью, нужны миллионы сторонников защиты природы. Нужна в том числе международная аудитория. Нужны люди по всему миру, которые услышат, поймут, поддержат. Которые не дадут этой идее сгинуть в папках «ответственных работников». Нужны соратники.

Это моя история. И это история каждого из вас, соратники!

Наша общая борьба за Жизнь!