Мне говорят, что если страна большая то и проблем экологических не существует: так ли это?

Я очень часто слышу от людей, которые отрицают существование экологических проблем, что Россия — государство большое, а численность населения у нас низкая. Стало быть, природа не может по-настоящему разрушаться и никакой угрозы нет! Причём зачастую такие оправдания высказывают даже люди из моего круга, едва ли интересующиеся тем, как вообще работает связность биологических систем, но зато активно выстраивающие гипотезы о невозможности существования экологических проблем.

Недавно я публиковал материал о том, как золотодобывающие компании в Сибири и на Дальнем Востоке ежегодно отравляют десятки тысяч километров рек. Это огромная катастрофа, которая продолжается уже долгое время и совершенно никак не решается! Местные жители пытались бороться, но куда там: против интересов крупного бизнеса и связанных с ним чиновников далеко не пойдёшь. Задавят силой.

Сама проблема очень показательна, поскольку демонстрирует, что даже точечное воздействие на отдельные экосистемы способно повредить огромные территории. Уничтожаются речные экосистемы, погибают животные, а ведь от рек зависят все наземные экосистемы, питаются леса, туда приходят кормиться звери из Русской Тайги. По цепочке деградация экосистем охватывает все взаимосвязанные звенья! В конечном итоге реки впадают в моря, отравляя и убивая жизнь уже там.

На самом деле всё очень просто, и для понимания не требуется даже глубокого знания сложных биологических систем. Достаточно сравнить природу с собственным организмом, где функцию рек выполняют наши вены и артерии. Я уверен, что все прекрасно понимают, каковы будут последствия, если попытаться пустить по ним отравляющие вещества. В природе всё работает точно так же: пускаете яд по венам-рекам — значит, убиваете весь живой организм, включая самые отдалённые участки суши и океанов.

Россия действительно является крупнейшей страной мира: примерно 17,1 млн км² при плотности населения около 8,9 человека на км². Но в вопросе экологических проблем площадь территории сама по себе не имеет решающего значения. Здесь работает прежде всего принцип связанности: важно, где расположены истоки рек, массивы первичных — настоящих древних — лесов, поймы, болота, миграционные пути животных, как происходит перенос веществ и энергии между биоценозами.

Ещё одну важнейшую роль играют ядра биологических систем, то есть территории, где сконцентрировано биоразнообразие. Это те самые рефугиумы — убежища дикой природы, о важности защиты которых я постоянно говорю в своих материалах. Любое вмешательство человека даже в небольшое количество указанных выше звеньев меняет гидрологический режим, провоцирует лесные пожары, нарушает миграцию видов и приводит ко множеству других последствий.

Собственно, любые высказывания в духе «земли много, значит, природа не может по-настоящему разрушаться» антинаучны. Даже если, пролетая на самолёте над Сибирью, вы видите огромные пространства лесов, это совершенно не означает, что там нет экологических проблем и всё хорошо. Человек мал, а его понимание масштабов дикой природы зачастую ограничивается примитивной формулой: «дерево большое, десять деревьев — уже лес».

Уже сегодня территории дикой природы разбиты в клочья. Это буквально изолированные друг от друга осколки некогда живых и целостных экосистем. Согласно научным данным и результатам глобальных исследований, сегодня структурно связанной можно считать лишь около 9,7% мировой наземной сети охраняемых территорий. Речь идёт о заповедниках и других особо охраняемых природных территориях. Даже они разорваны на отдельные фрагменты, и это свидетельствует о том, что полноценной охраны природы на государственном уровне в мире фактически не существует.

Фрагментация природных территорий снижает биоразнообразие примерно на 13–75%. То есть даже без учёта других факторов разрушения природы, если мы говорим только о фрагментации экосистем, удар уже оказывается катастрофическим. Когда люди дробят природу на изолированные участки, нарушаются все ключевые функции — от накопления биомассы до круговорота питательных веществ.

Я именно об этом и говорю: даже если вы видите большой, по вашему мнению, участок леса, эта территория уже может быть функционально ослабленной.

Возьмём, например, реки. Речной бассейн может казаться обывателю набором независимых водоёмов: «тут озеро, тут речка, здесь ручеёк». Именно так человек их зачастую и воспринимает. Но в действительности это огромная разветвлённая сеть, историческая и современная связность которой определяет, какие виды вообще могут существовать в данной системе. Чем сложнее эта система, чем больше в ней разветвлений и крупных пространств, тем выше видовое разнообразие. В науке это называют непропорционально высоким бета-разнообразием.

Таким образом, любой удар по верховьям рек, где формируется сток, начинается движение воды, складываются температурный режим и механизмы биотической регуляции, приводит к деградации всех экосистем ниже по течению.

Это касается и вырубок лесов в горных экосистемах, и добычи того самого золота, о котором я упомянул в начале материала, и любого другого вмешательства человека в ядра биогеоценозов.

То же самое относится и к лесам. Ценность старовозрастного лесного массива определяется в науке не только площадью древесного покрова! Это чиновники и коммерсанты у нас высчитывают «площадь будущей древесины», умножая её на «объёмы будущих денег». Но живая биологическая система — это локальный микроклимат, устойчивость популяций чувствительных видов, непрерывность среды обитания и множество других важнейших факторов.

Пустые пространства, о которых говорят люди в контексте огромной площади государства, не спасают природу от индустриального давления. Огромные полотна дорог тянутся через наземные экосистемы. Здесь же проходят трубопроводы, линии электропередачи, ведутся русловые разработки, прокладываются просеки и создаётся множество других объектов. Всё это также дробит дикую природу на изолированные фрагменты, разрушает связность экосистем, провоцирует постоянную деградацию и вымирание видов, среда обитания которых уничтожается.

Ко всему этому добавляются постоянные лесные пожары, которые выжигают всё живое. Через некоторое время тайга снова может показаться зелёной, но в действительности экосистемы уничтожены, и для их восстановления требуется очень много времени.

Помните, например, аномальные лесные пожары 2019–2020 годов в России? Тогда вся Сибирская Арктика полыхала в огне. Так вот, согласно исследованию 2024 года под названием «Значительное трансграничное воздействие дыма от лесных пожаров в Арктике на здоровье», эти пожары охватили половину всей площади, сгоревшей там за предыдущие четыре десятилетия.

Я покажу вам кадры Русской Тайги на спутниковых снимках, это то как выглядит наша Сибирь в труднодоступных регионах, где люди не могут увидеть масштабы уничтожения природы. Вот что делает с нашей природой «ответственный бизнес» и обслуживающий его интересы бюрократ.

Есть ещё одна масштабная и важная работа, опубликованная в 2001 году, то есть уже 25 лет назад. Уже тогда российские эксперты приводили трагические данные о состоянии лесов России. Работа называется «Малонарушенные лесные территории Европейского Севера России».

К началу XXI века крупная дикая тайга в Европейской России фактически уже была уничтожена: малонарушенные территории занимали лишь 13,8% лесной зоны. А в южных регионах таёжной зоны крупных малонарушенных массивов не сохранилось вообще.

Последние крупные массивы сохранились главным образом на Крайнем Севере, среди болот, притундровых лесов, горных территорий и малопродуктивных водоразделов. Их спасла не государственная охрана дикой природы, а тот факт, что туда трудно добраться «большому бизнесу».

И самое трагичное: не менее трёх четвертей лесов европейской тайги авторы исследования относят ко вторичным. То есть это леса, сформировавшиеся после вырубок, пожаров, расчисток и других форм антропогенного нарушения. А по-настоящему древние леса и коренные экосистемы превратились лишь в малые осколки среди изменённых человеком территорий.

Дополнительно авторы указывают, что на 87% малонарушенных территорий лес растёт настолько медленно, что никакое устойчивое промышленное лесовосстановление там попросту невозможно. Любое вмешательство бизнеса в эти биогеоценозы невозможно впоследствии компенсировать. Это просто разовое изъятие природного капитала ради сиюминутной прибыли.

И, кстати, что особенно интересно: эксперты отмечают, что промышленная разработка более половины последних диких массивов могла быть экономически убыточной. На 56% территорий запас древесины составлял не более 100 м³/га. После учёта затрат на строительство дорог, технику и вывоз древесины уничтожение этих лесов могло не иметь даже убедительного экономического оправдания.

Я ещё подробнее расскажу об этом в следующих материалах. Сейчас же хотел кратко и понятно объяснить, почему утверждение «если территория страны большая, то уничтожение природы невозможно» — это абсолютный обман, в который, к сожалению, многие люди искренне верят.

Это, знаете ли, я бы сказал, примитивно-инфантильное понимание мира: человечков мало, земли много — значит, никакого уничтожения природы не существует.

Существует. И всё очень и очень серьёзно!

Катастрофически серьёзной ситуация была еще в 2000-е годы, когда учёные и эксперты ещё не боялись открыто высказываться. А сейчас и подавно: рвут на части последнее, что вообще осталось, совершенно не думая о будущем наших детей. И, по всему видимому, ничто не способно остановить их аппетиты.

Откройте спутниковую карту нашей страны и попробуйте найти действительно крупные, не разрушенные участки дикой природы — без прорезей дорог, тяжёлой промышленности и хозяйственного освоения. А затем оцените найденные территории в масштабе регионов и всей страны: насколько они изолированы, что окружает их со всех сторон, как они связаны с другими такими же участками по всей стране и связаны ли вообще.

И я думаю, проблема станет куда понятнее.

Давайте продолжать борьбу за Жизнь!

© ПАВЕЛ ПАШКОВ