Как должна выглядеть правильная система охраны животных находящихся на грани вымирания?

Борьба за животных занесенных в Красную книгу России продолжается. У нас есть на мой взгляд живой пример совершенно деструктивной работы природоохранного ведомства, это Министерство природных ресурсов, которое судя по всему просто пронизано насквозь лоббистскими группировками. И пока одни пытаются присвоить заповедники, легализовать освоение горных лесов, особо-охраняемых природных территорий, другие активно протаскивают законопроекты ослабляющие охранный статус вымирающих видов животных в интересах трофейной охоты.

В ранних материалах я рассказал о том, как именно размывалась Красная книга России и с чего это началось. Горизонт событий всего несколько лет и за это время аккуратно, небольшими постановлениями, охранный статус животного мира целенаправленно снижали. Нынешний же законопроект, который пытаются принять прямо сейчас, как вы поняли создает постоянную и масштабируемую административную инфраструктуру, которая потенциально пригодна для расширения практики именного летального изъятия редких видов. Речь об убийствах тех животных, которые итак находятся на грани полного вымирания.

Мы видим  деструктивную систему, которую нам подают как совершенно безальтернативную. Но как по-нормальному должна работать система охраны вымирающих видов животных?

Давайте попробуем разобраться.

Действующая конструкция режима охраны редких видов в российском праве сильно изменилась после 1 августа 2021 года, когда нанесли самый сокрушительный удар по Красной книге. И само право стало парадоксальным.

Смотрите.

Во‑первых, в обновлённой статье 24 закона «О животном мире» закреплено, что действия, способные привести к гибели, сокращению численности или нарушению среды обитания объектов, внесённых в федеральную или региональные красные книги, не допускаются.

Во‑вторых, в той же статье 24 установлен «выход» через исключительный разрешительный режим: оборот объектов, занесённых в красные книги, допускается в исключительных случаях по разрешению «специально уполномоченного» органа в порядке, установленном Правительством.

И третье, внесли изменения в закон «Об охоте» — 455-ФЗ признал утратившей силу часть 4 статьи 11 закона об охоте и вместо нее ввел новую статью 11.1. В прежней логике закона был прямой специальный запрет на охоту в отношении млекопитающих и птиц, занесенных в Красную книгу. Но в новой версии этот прямой запрет просто вырезали и заменили на новую формулу: добыча краснокнижных охотничьих ресурсов запрещена, но допускается в исключительных случаях в порядке, предусмотренном законом «О животном мире».

Таким образом прямой доступ к убийству животных занесенных в Красную книгу открыли для охотничьего сообщества. Научные данные стали заменять данными «мониторинга».

И все это происходить стало планомерно именно после того, как высокопоставленные влиятельные охотники во власти, входящие в «закрытые клубы трофейщиков» публично призывали легализовать трофейную охоту на животных занесенных в Красную книгу. При этом Минприроды официально заявляло, что рассматривает такие предложения.

Нынешнее постановление, против которого мы выступаем, создает уже широкую цифровую систему с онлайн-получением разрешений на отстрел редких видов. То есть это не закрытая ведомственная работа, где необходимость выявляет государственная экспертиза, а изымают животное из дикой природы научные специалисты, а масштабная цифровая система, где прямо прописывается, что получать доступ смогут и физические лица и бизнес (юрлица и предприниматели).

Итак, я думаю вы поняли конструкцию того, что происходит! Как идет размытие Красной книги. И да, на мой взгляд это полностью деструктивная система если мы говорим о защите дикой природы, а если речь про систему обеспечивающую доступ богатых трофейщиков к хрупким популяциям исчезающих видов — тогда все нормально, все делают как нужно. Но в таком случае наверное все же необходимо переименовать Минприроды в «Министерство VIP-охоты на исчезающие виды животных».

ПРЕЗУМЦИЯ НУЛЕВОЙ ЛЕТАЛЬНОСТИ

А теперь я покажу вам модель НОРМАЛЬНОЙ системы управления, как должна обеспечиваться защита животных. В такой системе главная задача сделать так, чтобы ключевым принципом была презумпция нулевой летальности.

Наверное нужно сразу же уточнить, что мы говорим о видах находящихся на грани вымирания, а как известно все виды включены в биоценозы дикой природы и несут определенные биологические услуги. Когда вид вымирает — сыпется весь каркас экосистем, гибнут остальные взаимосвязанные виды, начинается стремительная и неминуемая деградация. То есть цена любой ошибки при попытках «регулировать» вымирающие виды — может быть фатальной.

Сейчас список допустимых причин для убийства редких видов слишком высокий. Реально же допустимыми основаниями в самых критических ситуациях могут быть только три причины:

1. Ситуация непосредственной угрозы жизни и здоровья человека, но при этом летальность для редкого животного должна быть самой последней критической линией. То есть не БИЗНЕС должен это определять, а профильная экспертная группа, выезжающая на место и дающая оперативную оценку с полной отчетностью потом, была ли возможность применить НЕлетальные методы.

   
   

2. Санитарная чрезвычайная ситуация, но в данном случае это может быть основанием только при наличии доказанного механизма передачи и научно обоснованной эффективности мер именно для охраны здоровья. Но даже в этом случае первыми должны рассматриваться барьеры, вакцинация, карантин, превентивные инфраструктурные меры; летальность — исключительно при доказанной неэффективности альтернатив. Опять же допуск к этому может быть только у профильных государственных экспертов.

   
   

3. И последний пункт это вынужденная эвтаназия тяжело травмированной особи. Но этот пункт зачастую как раз и является самым злоупотреблямым «мягким» основанием. Потому контроль должен быть жестким, прописан четко в законе, любые манипуляции должны проводиться только и исключительно профильными экспертами. Это допустимо лишь тогда, когда допустим животное сбил автомобиль и доказано (и запротоколировано) со всем видео и фото отчетом, что увечья несовместимы с жизнью.

   
   

Это все. Никакие другие причины не уместны вообще и никогда! Но у нас причины расширенные, они включают и другие пункты.

1. В целях сохранения объектов животного мира.
2. Для осуществления мониторинга состояния их популяций.
3. Для регулирования их численности.
4. Для охраны здоровья населения.
5. Для устранения угрозы жизни человека.
6. Для предохранения от массовых заболеваний сельскохозяйственных и других домашних животных.
7. Для обеспечения традиционного образа жизни коренных малочисленных народов России и представителей других этнических общностей, чья самобытная культура и образ жизни включают традиционные методы охраны и использования животного мира.
8. Для иных граждан, которые постоянно проживают на данной территории в местах традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов и на законных основаниях включены в одну из групп, названных в части 1 статьи 49 закона «О животном мире».

Я расскажу о том, что из закона должно быть удалено и признано критическим дефектом прошлых лет:

Добыча редких видов разрешена в целях некоего «мониторинга». Если оставлять данный пункт, то к нему должны быть четко прописаны уточнения, что никакой мониторинг не может включать в себя гибель особей. Но в таком случаем мы подходим и к главному термину «добыча», которая подразумевает совершенно обратный смысл и эта терминология должна быть изменена на «временное изъятие в целях мониторинга, с последующим возвращением в среду обитания». С полным протоколированным отчетом.

Сюда же относится и пункт «в целях сохранения животного мира», очень широкий мотив, который может применяться совершенно по-разному. Допустим если тигр ест свою добычу, охотник может застрелить тигра, чтобы спасти потребляемое животное? С точки зрения законодательной логики это будет оправдано, ведь убийство было совершено в целях сохранения животного мира. Никаких уточнений в законе нет, а они должны быть, если речь ведется о нелетальных методах «изъятия».

Дальше у нас разрешена «добыча» якобы в целях регулирования численности. Этот пункт должен быть удален полностью и также признан системным дефектом. О каком вообще «регулировании» видов находящихся на грани вымирания может идти речь? Регулирование подразумевает сознательное сокращение численности вида, но если вид занесен в Красную книгу, значит его численность по-умолчанию находится в критическом состоянии.

И последнее, что должно быть удалено, это конечно же «добыча» редких видов животных ради обеспечения традиционного образа жизни. Это даже не дыра в законодательстве, а сознательно проложенный «тоннель» для трофейной охоты на редкие виды.

Я расскажу вам одну историю. 

В элитном клубе трофейщиков, который в 2018 году предлагал дать деньги за убийство редких видов нашему Минприроды, а после члены клуба (высокопоставленные чиновники) открыто протаскивали легализацию прямой трофейной охоты на животных из Красной книги, есть Сергей Ястржембский. Он бывший помощник действующего президента страны и пресс-секретарь Бориса Ельцина, ездит по миру, стреляет животных! Убивал и большую пятерку в Африке и других редчайших животных.

14 января 2019 года он похвастался убийством белого медведям в материале под заголовком: «С инуитами на белого медведя», где он сам описывает охоту на белого медведя в Северной Америке. Приехал и с местными жителями «победоносно» уничтожил медведя, которые вообще-то на грани вымирания по всему миру.

И ключевое здесь «с инуитами» — для них в Канаде также как и у нас оформлен специальный режим традиционного промысла. Делается это оформлением квоты через инуитскую общину, в Нунавуте и других арктических юрисдикциях Канады белый медведь может добываться в рамках выдаваемых квот для местных жителей. А местные структуры продают их богатым трофейщикам. Все просто: реальные коренные жители несут тяжелые сумки на охоте за своего «белого сахиба», а также выслеживают для него добычу. Ему же, тому самому господину, остается только нажать на курок, чтобы совершить убийство.

Все. Так как убийство было совершено легально, то вот такой коммерциализированной моделью он и воспользовался скорее всего.

Дальше я думаю объяснять не нужно, пункт о «добыче» редких видов для коренных народов должен быть вычеркнут. Вообще это самое настоящее законодательное противоречие — научно фиксировать риск исчезновения видов, а зачем передавать животных на убийство не по чрезвычайным, а по обычным хозяйственно-культурным основаниям.

Я думаю, что и коренные народы со мной согласны, если они хотят сохранить свою природу и богатство земли: использование животного мира допустимо только там, где оно не ведет к дальнейшему снижению численности. Это справедливо.

Ссылаться на устаревшие практики, допустим как делают чиновники из Минприроды, говоря о том что некоторые обоснования существовали и в законе 1997 года, несостоятельно. Мир двигается, появляется больше научных доказательств, отчетов, исследований. Как мы можем зависать в каких-то устаревших архаичных представлениях, если допустим мета-отчеты о нарушении планетарных границ и вымирании видов появляются только сейчас?

Ведь это все равно, что измерять современный интернет оценивая его представлениями 90-х годов. Как минимум вас посчитают недалеким, отставшим от жизни, потерянным где-то в далеком прошлом! Или вовсе сочтут слабоумным.

В нормальной модели защиты животных находящихся на грани вымирания решающей силой должна быть научная экспертиза. При попытках совершать любое изъятие таких видов из дикой природы, за подписью конкретных научных специалистов, должен быть предоставлен отчет, который должен содержать как минимум вид, причину, характер риска, сведения об отвергнутых нелетальных альтернативах  и использованных научных данных, а также данные о средствах контроля и реализации. Выносить все это нужно в публичный реестр, доступный для всех, а также включать дальнейшие меры по восстановлению численности и полный отчет о состоянии популяции.

Таким образом правильная архитектура, где государство хочет сохранить реальную исключительность изъятия редких видов, должна быть такой:

• Только узкие ограниченные основания
• Полное тестирование всех альтернатив нелетального изъятия с доказательством их невозможности (при принятии решения о летальном)
• Независимая и государственная экспертиза (в том числе экстренная, если времени нет)
• Жесткая публичная отчетность
• Понятный механизм ответственности и отмены разрешений
• Летальные методы должны осуществляться под доказательства (фото/видео) и протокол только государственным лицензированными экспертами под наблюдением ученых, которые в случае злоупотреблений понесут личную ответственность за гибель редкого зверя

А у нас все иначе и именно в этом я вижу активное лоббирование интересов трофейной развлекательной охоты. Если к убийству редкого вида может быть допущено физическое лицо или тем более коммерсант, а все действующие основания называются охотничьим термином «добыча» — уже здесь становится понятно, что ни о каком сохранении животного мира речь не ведется.

© ПАВЕЛ ПАШКОВ